Парабола балабола

Комната изолирована. Закрывается на ключ. Окна выходят в сад. Соседи скандальные, сволочные, но их совсем не слышно. Беру недорого. А от себя обещаю вкусные обеды.

Женщина закружилась вокруг него вьюном. Не могла позволить уплыть такой добыче. Со здешним контингентом всё давно понятно. Бесхозные мужички и самим себе были не нужны, а ей тем более. Либо нездоровы, либо поспивались, что, по сути, одно и то же. Но блажен тот, кто надеется!

Она не уставала молодиться и прихорашиваться. Одевалась в молодежные тряпки, что смотрелось по-особому нелепо в купе с кричащим вульгарным макияжем и высоко задранным на темени по-театральному кучерявым шиньоном.

Нина раз в месяц надругалась над своей редеющей шевелюрой, обесцвечивая отросшие седые корни толчёным гидроперитом.

От агрессивных процедур пересушенные волосы цыплячьего цвета выпадали нещадно. Накладными волосами приходилось декорировать проплешины. Это мало помогало. Наоборот, создавался гротескный образ советской буфетчицы, часто закладывающей за воротник.

Синие тени, густо обведенные черным глаза, соболиные брови вразлёт и кроваво-красная помада довершали карикатурный вид. Не особо утруждаясь, наносила мейкап широкими мазками. И если в прохладное время года краски хоть как-то держались на лице, то в жару всё оплывало.

Нина, невысокая в росте, обладала мужским типом фигуры. Имела узкий таз, худосочные мосластые ноги. Широченные плечи и задиристый характер.

Предпочитала яркие кофточки с глубоким декольте, дабы демонстрировать свою увядающую грудь необъятных размеров. Свой внушительный бюст считала преимуществом и чрезмерно им гордилась.

У неё имелся за плечами шестидесятилетний жизненный опыт. Три неудачных ходки замуж и неугасающий энтузиазм. Направленный на поиски нового суженного. Все её мужья в количестве трёх человек лежали рядком под откормленной раскидистой вишней. На местном кладбище.

Нинель, заядлая самогонщица, в буквальном смысле приложила руку к быстрейшей кончине скоропостижно усопших супругов.

За всю свою длинную жизнь она ни одного дня нигде не работала. Бодяжила вонючий шмурдяк на продажу, тем и кормилась. Зависимые от синего змия, утомлённые сорокаградусной жаждой бедолаги тащили к ней всё, что плохо лежало. Несли и своё, и чужое.

В советские времена к ней наведался участковый с претензией за тунеядство и за самогоноварение.