Парабола балабола

Паучьи сети хитросплетенные на каждом шагу расставлял. В душе потешался над наивной доверчивостью. Дарил девицам надежду. Преследуя свой интерес, пудрил им мозги.

Пока соперницы, будущие мамки, сражались за сердце пришлого залётного красавца. На свитера драли друг дружке растрепанные космы. Да побрякушками даренными перед носом бряцали. Поочередно выхватывая пальму первенства за право обладать сердцем пришлого соблазнителя. След от повозки виновника женского многоборья остыл уже давно.

В пыль втоптав девичьи мечты, иноземец испарился.

Куда сгинул, никому не ведомо. Может, в дупле у Соловья Разбойника схоронился или отдыхает от трудов пакостных на минеральных водах. Дело то житейское. Нашкодил и в кусты.

Как бы там ни было, но после себя пришлый иностранец оставил два зачатка новой жизни. Позор, чёрную зависть, раздоры. Да секрет зелья заморского, приворотного. В древних книжках зелье это называлось Эликсиром Кривды.

Привораживало зелье не к противоположному полу. Хотя и это случалось, если добавить в настой мухоморов, белладонны или дурманящей травы.

К себе привязывало так крепко, что за уши не оттащишь. Обывателям он подбросил краткую аннотацию с каракулями. Начертанными от руки:

Каждый может попробовать испытать свою силу, волю, но только избранный может… Дальше запись обрывалась, так как у мятой бумажки не хватало целого угла. Именно так было написано на пожелтевшем, выдранном из колдовской книги листе. Как всем известно, все древние книги писались от руки.

Под впечатлением сиюминутного колдовского озарения. А черные маги ещё и шифровали свои записи, чтобы никому ничего не понятно было. Напускали туману в глаза.

Кто кусок от угла оттяпал, догадаться нетрудно. Всё предусмотрел иноземный обольститель. И дабы не отыскал никто клочок заветный. А старания его не были напрасны. Иноземный вредитель его попросту спалил, а пепел съел со стейком сырой прожарки. Посчитав, что так надежнее.

На том клочке было завершение заклинания, всего одно единственное слово: Остановиться! Которое служило предостережением от опрометчивых поступков.

Но так как с пустоты толку мало, каждый из прочитавших формулу трактовал написанное по своему. Чаще причисляя себя к полку избранных.

Постепенно душевная морока накрывала каждого горожанина житейского государства. Никому от нее спасу не было. В воздухе постоянно пахло скандалом да причудами. Коих случалось немало из-за мамок неугомонных.