Доченька. Там, на неведомых дорожках

Испугавшись, чуть не выронила телефон, который сделал немыслимый кульбит и вновь очутился в моих руках.

– Агеева! Ты опоздала на двадцать минут. Мы во сколько договаривались разговоры разговаривать?

Обтерев грязную щёку чистым краем майки, приложила средство связи к уху.

– Тут холм заколдованный. Еле влезла. А ещё дом странный и забор высоченный.

Славка рассмеялся.

– Держись от дома подальше. Говорят, его помещик местный строил. Столько душ в подвале уморил, что порешили его крестьяне.

Теперь не упокоенный дух выходит по ночам и ворует юных девушек.

– На ходу сочинил? Браво!

Славка обиделся. Не веришь ? у Егорыча спроси. Он в Дубровино вроде старосты. Всё знает, за всех отвечает.

Я посмотрела на темнеющий небосклон. Стало как-то жутковато. Очередной порыв ветра захлопнул ветхие ставни. Я вздрогнула и перекрестилась.

– Агеева! Ты где?

– Да тут я, тут. Ты, давай по делу говори. Времени нет.

Славка усмехнулся.

– Гордись. Я выяснил, что боевики в редакции искали.

Я разозлилась.

– Говори. Или на очередное вознаграждение нарываешься?

– Угу. Значит. Условие у меня такое. Как новое расследование начнёшь, меня с собой возьмёшь. Поняла?

Моё возмущение перевернуло чашу терпения.

– Не обсуждается. Я работаю одна.

Славка хрюкнул.

– Прости. Простыл где-то. Так вот. Теперь мы работаем в паре, если ты ещё не заметила. Так будет и дальше. А, иначе, зачем мне тебя спасать?

Я чувствовала себя зверем, загнанным в угол.

Хотя… я же забыла, что смертельно больна. Что ж. Передам сеть осведомителей Славке, обучу нехитрым премудростям. Словом, будет, кому на похоронах моих всплакнуть.

– Ладно, паразит. Если доживу до следующего репортажа, славу со Славой поделим пополам. Чего искали люди в чёрном?

Мой неугомонный друг продолжал набивать себе цену.

– Скажу, если скажешь, как ты это провернула.

– Ну же!

Славик вновь хрюкнул.

– Прости, насморк.

? В курсе.

Дальше.

Партнёр обиделся.

? Ладно, будем считать это обещанием. Итак. Люди в чёрном искали оригиналы платёжных ведомостей, накладные и отчёты о переводе средств, которые, как я думаю, драгоценнейший губернатор хранил в своём домашнем сейфе. А теперь скажи, Агеева, как ты выкрала кучу ценной бухгалтерской хрени?

Я почувствовала дурноту. Впрочем, в моём состоянии это могло быть нормальным явлением. Что делать? Теперь я сама стала преступницей.