Кометы падающей свет

Кажется, Мадлен немного сомневалась, тем не менее, кивнула.

? Буду весьма обязана!

Последующие два часа прошли, как в аду. Процесс превращения порядочной девушки в жрицу оказался весьма болезненным.

Держательница притона собрала мои волосы на затылке в тугой пучок, промазала лоб клеем, а после натянула на гудящую голову парик.

? Как настоящие! ? Она взбила каштановые пряди. ? И купаться можно, и танцевать, и, если потрогает кто, ни о чём не догадается.

Далее женщина нанесла на моё лицо тонну грима и предложила воспользоваться цветными линзами.

? Твои глаза очень яркие. Раз увидев, уже не забудешь.

? А папин сынок меня видел.

Мадлен хитро подмигнула.

? И пусть. Вот только узнать всё равно не сможет.

В довершение образа, я получила чулки в крупную сетку, лифчик странной конструкции, увеличивший размер моей небольшой груди номера на два, короткое прозрачное платьице, напоминавшее ночную сорочку, и вульгарный оранжевый полушубок.

Я размышляла, что обуть, когда жрица на пенсии открыла огромную коробку.

Белые лакированные ботфорты на нереальной шпильке.

? Последний штрих.

Вытерпев всё, что со мной творили, я, наконец, решила поспорить.

? Да я стоять на них не смогу. А мне бегать придётся.

Натянув орудие пытки, я продемонстрировала качающуюся берёзку, но понимания ни в ком не нашла.

? А в чём ты идти собралась? В кроссовках? ? Съехидничал Мишаня.

? Нет, босяком. ? Влил свою ложку дёгтя Валерка.

Осторожно, чтобы не поломать конечности, я переместилась к огромному зеркалу в углу и открыла рот.

С той стороны на меня смотрела незнакомка. Тёмно-каштановые волосы, карие глаза, обрамлённые длинными, как у куклы, ресницами. Тяжёлые румяна и губы винного цвета старили меня лет на пять. А фигура? Это была не моя фигура!

? Какой кошмар!

Мадлен надулась, а Валерка почесал затылок.

? Да, в общем, и ничего. Во всяком случае, среди девчонок выделяться не будешь.

? Ага. ? Подхватил Мишка. ? Тебя в таком виде мать родная не узнает, не то, что…? Он осёкся.

При слове «мать», я почувствовала острую боль в груди. Кажется, началось. Мой защитный механизм разваливался, обнажая кровоточащее сердце. Я сжала руки в кулаки так, что ногти впились в ладонь. Не раскисать! Ещё не время!

? Ну, ну, детка! Не нужно плакать. Реснички отклеятся. ? Мадлен обняла меня за плечи.

Валерка махнул рукой.

? Эх, Стеллка, дуй, умывайся. Пошло оно всё к чёрту. Всё у нас не по-людски как-то.