Кометы падающей свет

Справив нужду, умылась, стянула колготки и застегнула куртку так, чтобы скрыть дыру на юбке и распонаханную блузу. Взглянув на себя в зеркало, висевшее над раковиной, осталась довольной. Заправив прядь волос за ухо, попыталась улыбнуться.

Рыжая! Сказал же такое! Вспомнив чёртова мерзавца, сплюнула. Мои волосы были скорее красными, ярко-каштановыми, тициановскими, как говорила мама, но никак не рыжими. И этот цвет превосходно сочетался с изумрудными глазами, коими матушка-природа наградила меня при рождении.

Ссадина на щеке покраснела.

Это вызвало некую досаду. Предстояло придумать правдоподобное объяснение. Впрочем, к чему заморачиваться по таким пустякам! Я ещё легко отделалась.

Теперь следовало вернуться и сделать вид, что никуда не выходила.

Следовало… Так почему я не вернулась, а вместо этого направилась туда, где играла музыка, откуда лился странный красный свет, в зал для гостей? Возможно, мне хотелось получить представление о том, что творится в клубе, чем вообще занимается Сергей, взглянуть одним глазком и тут же помчаться обратно.

Я прокралась к стеклянной двери, в очередной раз поразившись царившей вокруг пустоте. В моей голове сложилось стойкое убеждение, что весь персонал заболел, взял отгул или отправился в отпуск разом.

Словом, никем не замеченная, я подошла к злополучным дверям и застыла, открыв рот. То, что я увидела, казалось какой-то фантасмагорией, бредом воспалённого воображения, плохим фильмом для взрослых. Мягкий красный свет, лившийся из стен, лишь подчёркивал всю несуразность и весь цинизм происходящего.

Это был настоящий удар по неокрепшей детской психике.

Итак, в зале проходила вечеринка. Под мягкую ненавязчивую музыку гости ужинали. Вот только посудой для снеди служили ни блюда и ни тарелки, а живые девушки. Десять обнажённых красоток с завязанными глазами возлежали на столиках и не выражали ни малейшего протеста. Напротив, мне показалось, такая игра их забавляла. Суши, ролы, икра, прочие закуски, переплетались в замысловатые узоры, в картины, которые под хлопки и улюлюканье сметала разгорячённая публика.

Три девушки стояли на четвереньках, изображая столики, на которых красовались бутылки с выпивкой.

Я с отвращением наблюдала, как мерзкий старикашка склонился и с жадностью втянул горку икры, прикрывавшую грудь девушки. Облизываясь, и сально ухмыляясь, он припал вновь к розовому соску, сминая рукой упругое полушарие.

За соседним столиком тоже разыгрывалось представление.