Книга Крови. Когда в запасе вечность

Тяжёлая ночь? Что за ерунда? Я рано легла, великолепно выспалась и чувствовала себя превосходно. Правда, немного болел желудок, но такое периодически со мной случалось.

– Ты уже заметил, что лекарства перестали действовать на неё? Она становится сильнее с каждым днём. Но её организм не принимает консервов. Скоро начнётся. Мне страшно, Влад!

Отец рассмеялся.

– Таис! Ты же её мать, и должна радоваться, что твоя дочь становится сильной.

– Замолчи! Наташа не простой ребёнок. Мы должны увеличить дозу.

– Нет! Девочка становится рассеянной из-за этих таблеток, вялой и апатичной. Я даже сомневался, что она сдаст выпускные экзамены. Просто чудо, что она смогла собраться.

Мама не сдавалась.

– У нас нет выбора, Влад.

– Выбор есть. Мы должны представить её Парламенту на расширенном заседании.

– Ты с ума сошёл? ? Чашка соскользнула со стола и упала на пол. ? Парламент в таком составе собирается раз в сто лет. Мы не можем требовать его внепланового заседания. К тому же нам придётся лететь в Россию.

– Мы не только можем, но и должны. Это закон. Дело не терпит отлагательств.

– А если она, действительно… Как тогда мы её защитим? ? Мама наклонилась, чтобы убрать кусочки фарфора.

Я мало что поняла. Ясно было одно, эти слова не предназначались для моих ушей. Тихонько поднявшись в комнату, я нырнула под одеяло и притворилась спящей. Прошло около часа прежде, чем мама вошла в мою спальню и положила на плечо тёплую ладонь.

– Вставай, принцесса! У нас масса дел.

Уже по дороге мама передумала и отказалась от идеи посещения магазинов, решив, что время вполне позволяет заказать выпускное платье у её подруги-швеи. Она улыбнулась и развернула машину в сторону Французского Квартала.

– У тебя гм… нестандартная фигура, дорогая. Любую вещь приходится подгонять. Так зачем платить дважды? Вот же не повезло тебе малышка, при пятом размере груди иметь такую тонкую талию.

Для мамы этот факт являлся настоящей катастрофой. Все вещи приходилось перешивать, либо расширяя лиф, либо уменьшая пояс. Поэтому моей единственно доступной одеждой стали джинсы и растянутые футболки. Ни одного приличного платья, ни одного костюма.

Я надулась. Мне и самой не нравилось то, как я выгляжу, но, когда это говорила моя красавица-мать…

Я шла по жизни с клеймом гадкого утёнка и часто ловила на себе удивлённые взгляды.