Папочка. Синдром разбитых коленок

Отец подставил щёку, и я звонко чмокнула его, с наслаждением втянув в себя запах любимого одеколона.

Я провела рукой по тонкой ткани, как в тот вечер. Мягкий шёлк тут же ответил на ласку лёгким шуршанием. Да, сейчас я выглядела старше своих лет. А, может, дело не в костюме, а в том, что за последние сутки я прожила целую жизнь.

Крокодил плавно выплыл через открытые ворота, и мы заскользили по узким улочкам.

? Наверное, ты догадалась, что находишься в Руане?

Я содрогнулась.

? Этот тот самый город, где сожгли знаменитую Жанну д'Арк?

Игнат кивнул.

? А ещё тут была написана «Мадам Бовари».

? Прости, но мне не до экскурсий. ? Я отвернулась.

Мы поехали в полной тишине. Родители всегда заезжали в Руан, когда навещали тётю Эльзу. А потом мама часами рассказывала в мельчайших подробностях обо всех достопримечательностях. Иногда мне казалось, что Францию я знаю лучше местных жителей. Да, мне хотелось увидеть всё своими глазами. Но сейчас я не испытывала ни малейшего интереса.

Поэтому просто рассеянно смотрела в окно. Миновав площадь с огромным собором, который по красоте, как я помнила, мог сравниться лишь с Собором Парижской Богоматери, мы нырнули в лабиринт узких улочек, и вскоре покинули город.

Не прошло и часа, как автомобиль въехал в Париж. Улица Берже, 47. Серое трёхэтажное здание. Подъём по винтовой лестнице занял несколько минут. Я всё ещё чувствовала головокружение, поэтому вцепилась в перила, боясь скатиться кубарем вниз.

? Ты такая бледная. ? Игнат ободряюще улыбнулся. ? Ничего не бойся. Всё будет хорошо.

Всё хорошо? Вздор! Хорошо уже никогда не будет. Боль не исчезнет, не притупится и не померкнет со временем. Прошлое ушло безвозвратно. А будущее? Оно казалось сродни безысходности, мрачным и унылым. И этот мужчина… Я взглянула на него через плечо. Вроде обычный, милый, весёлый. Но что-то пугало меня, что-то настораживало. Что? Вспышки гнева? Требования беспрекословного подчинения? А, может, странный огонь, который несколько раз вспыхивал в янтарных глазах?

Тяжёлая дубовая дверь с золотой табличкой «Ангус Монро.

Нотариус» бесшумно открылась, и перед нами возник невысокий импозантный мужчина лет шестидесяти. Клетчатый костюм, роза в петлице, лакированные туфли, тонкий запах парфюма. Образ стопроцентного француза. По крайней мере, именно так я их себе представляла.

? О, месье Тулинов! Рад видеть Вас. Проходите, пожалуйста, и Вы, юная мадемуазель.