Сто лет в объятьях демона. Когда в запасе вечность

Тогда мне сразу становилось легче. Не знаю, может, именно поэтому подсознательно я и начала заниматься психологическим созерцанием, чтобы, поняв причину злости, гнева и ненависти в других, разобраться с собой.

– Нати! Что нам теперь делать? Случайно ли то, что исчез Элиот? Случайно ли то, что на границе начались беспорядки? Тебе не кажется, что неведомое зло провоцирует хаос, чтобы в нём обрести новую жизнь?

Наташа задумалась.

– Ты права. Представь, что расы опять будут втянуты в войну. Они не смогут объединиться для борьбы с единым врагом.

Мужчинам будет не до нас. И ты, если на минуту предположить, что ты и есть тот самый сосуд, останешься наедине со своей судьбой.

Это умозаключение меня совсем не порадовало. Несмотря на все мои знания и достижения последних лет я оставалась трусихой и чувствовала себя абсолютно беззащитной. Все древние ведьмы являлись воительницами, умевшими заговаривать оружие и животных, наводить ужас на врагов, даже управлять силами природы. А мы, рождённые после договора, оставались, скорее, теоретиками.

На меня накатила апатия. Я понимала, если подтвердится моя роль в высвобождении великого зла, появится много существ, которые решат меня просто уничтожить. Что значит одна жизнь, когда речь шла о спасении миллионов?

– Смотри! ? Наташа стала пролистывать уже газетные вырезки, вложенные в книгу. ? Оказывается, до сих пор существует секта поклонников этому богу. В разное время они называли себя по-разному: Скавами и Герлами, Андирами и Своями. Но это неважно. Главное то, что у них одна и та же татуировка на груди, лист мистического дерева криары.

Он очень похож на клевер, ты не находишь?

Название растения было мне знакомо. Ядовитые листья криары входили в состав многих древних рецептов, хотя пользовались им только злые волшебницы, наводившие порчу и морок. Но само дерево давно исчезло с лица земли.

– Видишь, Лили! Оно похоже на пальму, а плоды, словно у яблони.

Вот вам и сказка про Спящую Красавицу!

Листая пожелтевшие вырезки старых газет, я чувствовала, что к горлу подступает тошнота.

Череда жестоких ритуальных убийств пронеслась по всему миру в последние двадцать лет. Изуродованные трупы, реки крови. Полицейские нескольких стран сбились с ног, выслеживая сектантов. И тут моё сердце провалилось. На всех фотографиях с мест убийств я видела одно и то же лицо. Гертруда! Где-то она чётко попадала в кадр, где-то стояла в пол-оборота. Иногда была видна только её спина. Но это была она, моя биологическая мать.