Убийство в Кембридже

Вера Алексеевна отложила салфетку и, отодвинув стул, обратилась к сидевшей рядом Кате:

– У меня опять началась мигрень. Пойду в постель. Не засиживайтесь долго, это неприлично.

Возникший в дверях управляющий с поклоном пропустил ее. Окинув взглядом наш стол, он вдруг переменился в лице и быстро подозвал официанта. Я услышала его гневный шепот:

– Почему не вынесли Каспара?

– Простите, сэр. Гостей должно было быть четырнадцать. Я поздно заметил, что не хватает мадмуазель Глории, артистки. Вероятно, в последний момент она передумала ужинать в отеле… Быть может, русская графиня не суеверна?.

.

– Репутация отеля – для вас пустой звук, Бриггс? – кипятился управляющий. Он продолжал говорить, удаляясь вместе с официантом в другую часть зала.

Я непонимающе взглянула на Катю и прочла в ее глазах такое же недоумение. Пожилая дама слева от меня посмотрела на нас, как на недоучившихся школьниц, и снисходительно пояснила:

– В Англии есть примета: если за столом собралось тринадцать человек, первого, кто встанет, постигнет несчастье.

– Но ведь это всего лишь суеверие? – не слишком уверенно проговорила я.

– Скажите это хозяину отеля, застреленному после того, как на одной из вечеринок за столом оказалось тринадцать гостей, – прошамкала дама, сохраняя британскую невозмутимость. – С тех пор в «Савое» на место четырнадцатого гостя сажают статуэтку кота по имени Каспар. Изящная работа из черного дерева. Ему повязывают салфетку и ставят перед ним блюда. А сегодня забыли… Уже и не припомню, чтобы в последнее время за столом собиралось больше десяти человек.

Мальчики умирают на войне. Это страшнее суеверий.

Дама замолчала, и я снова разобрала шепот Агнес:

– Я приму душ и надену свою новую короткую комбинацию. Ты обязательно должен ее оценить. Дай мне ключ!

Блондинка и еще несколько постояльцев встали из-за стола почти одновременно. Молодой человек, которого Агнес называла Олли, продолжая улыбаться, рассеянно повернул голову, и наши взгляды случайно встретились. Меня учили не пялиться на незнакомцев, но почему-то в этот раз я не смогла удержаться.

Медно-рыжими были не только его волосы, но и брови и ресницы, а россыпь веснушек на коже напоминала хаотичные брызги от упавшей кисти. В России мне не доводилось видеть таких огненных людей.

Улыбка Олли стала еще шире, и я смущенно улыбнулась в ответ.

– Нам пора, – заметила Катя, коснувшись моей руки.

Мы вернулись в номер, но что-то изменилось. Я никак не могла понять, что именно.