Убийство в Кембридже

По взаимному уговору, оставаясь наедине, мы переходили на русский язык.

– Ты вряд ли его полюбишь, да?

Сестра быстро взглянула на меня. Мы поднялись к ней в комнату сразу после завтрака, чтобы невеста примерила свадебное платье – скромное, но элегантное.

– Не говори этого при maman. Я вообще не уверена, что любовь существует. Я сейчас не о нежной дружбе, соединявшей maman и papa, – поспешно добавила Катя, – и не о глубоком уважении, которое я питаю к Томасу. Я говорю о страсти, от которой якобы теряют голову.

– Если доктор Уэйд не вызывает у тебя желания, что вполне объяснимо, это еще не значит, что испытать настоящую страсть невозможно.

– Ты-то что знаешь о страсти? – невольно рассмеялась Катя. – Ты, случаем, не влюбилась в Энтони?

Я насупилась:

– А что, если влюбилась?

– Чушь! Томас полагает, что Энтони – гомосексуалист. Maman это не нравится, но она считает, что пусть уж лучше ты проводишь время с ним, чем тебя соблазнит какой-нибудь первокурсник.

– Ты говоришь о сексе?

– Заметь, это ты произнесла это слово.

Катя снова переоделась в будничное платье-рубашку.

– Но разве не страсть толкает девушек на такие отношения с мужчинами?

Когда тебе всю жизнь внушали, что до свадьбы нельзя помыслить даже о поцелуях, обсуждать тему свободной любви, не сгорая при этом от стыда, было весьма затруднительно.

– Нет, дорогая Сонечка, это не страсть, а естественная физиологическая потребность. Как у животных. По-моему, это мерзко.

– А по-моему, мерзко то, что тебе придется спать с доктором Уэйдом! – выпалила я и ушла в свою комнату.

Достав из-под подушки оригинальное издание «Алисы в Стране чудес», я листала книгу, пока не наткнулась на сложенный вдвое листок – стихотворение, написанное мной в прошлом месяце. Я никому его не показывала, ведь эта вырванная из тетради страница хранила тайну моего сердца.

В очередной раз я пробежала глазами по строчкам, которые знала наизусть:

Слова и музыка, и ветер:

Ночь урагана и Шопена.

– Пора! Проснись же! – день ответил

Забытым голосом Биг Бена.

Экзамен памяти – насмешка.

Я снова делаю ошибки.

Алиса, как и Белоснежка,

Ждет поцелуя, не улыбки.

Мой друг чеширский, я устала

Тебя угадывать в прохожих.

Одной улыбки слишком мало,

И слишком много их похожих.