Игра по чужому сценарию

И только хотел он ей вопрос задать, вернее, два: один – по соседям, которым пора домой, второй – по настроению Ларискиному, как она улыбнулась широко, и спросила:

– Что это вы, Валерий Степанович, без приглашения, да на ночь глядя?

– Лар, ну, кончай ты глупости говорить! – возмутился серьезно Лопухин. – И что ты рот до ушей растянула? Лар, давай без дураков, а? Столько дел, а ты все в игрушки играешь!

– Ну, в игрушки у нас играете вы, Валерий Степанович! А я больше в них не играю. В ваши. Я, наконец-то, поняла, что у меня есть свои игрушки, и они очень соскучились, пока я вашей персоной занята была.

Валер! Без объяснений: вали домой, ладно?!

И он повалил. Только скучная спина его медленно замаячила в лестничном проеме. На площадке между этажами Лопухин остановился, грустно посмотрел на Ларису, которая еще торчала в дверях, и сказал:

– Видел я, что ты дура, но что б такая…

– Иди-иди, Валера! Не по пути нам совсем. Вам во Дворянское собрание, а нам… А нам бы в Египет, да, Катюх?

Это Лопухин услышал уже из-за закрытой двери.

Он вернулся, послушал под дверью немного. Но ничего не услышал, только приглушенное «бу-бу-бу» и смех издалека.

«Свистушка!» – презрительно подумал Лопухин, и вызвал лифт. Понять умом он не мог, как она могла отказаться от него. Как??? От него, который без пяти минут депутат, обеспеченный и красивый, с квартирой и машиной, без проблем и алиментов.

В это же самое время Лариса Потапова, спросила у своих друзей:

– Как??? Как я могла глаза закрыть на закидоны этого козлины, а? Как??? Ведь все было сразу видно.

– Любовь зла… – Катя не стала договаривать до конца.

– Любовь – да, а тут-то что было? Я ведь едва уже не заплясала под его дудку! Зато, Кать! Лех! Если б вы знали, что я испытала?!! Никогда бы не узнала, как сладко пахнет свобода. А теперь знаю.

– Лар, тут все не просто. А мне вот несвобода очень сладка!

– Стало быть, все дело в козлах?

– В них! – и все трое дружно расхохотались.

* * *

После Валерика Лариса долго не могла надышаться воздухом свободы.

К тому же ее захлестнули заботы о хлебе насущном, поскольку в ее замшелом институте жизнь потихоньку увяла напрочь, и Лариса решила уйти в школу. Тетки институтские, услышав, что она затеяла, зашикали на нее, начали рассказывать истории про то, что сейчас детки из себя представляют.

Лариса посмеялась над их рассказами, а в голову вбила себе – хочу и буду. Это у нее в крови было: если что-то задумала, непременно делала.