История Вероники Вериной. Знакомьтесь, меня зовут ВероНика Верина, Или Ангелы на Земле не Живут

Вместо ее кудряшек, начиная от макушки, по плечам и до самой талии спадали густые, упругие каштановые пряди. Кончики пальцев дотронулись до матовой темно-бордовой помады. Густые черные ресницы, миндалевидные голубые глаза обрамляли длинные, хорошо растушеванные стрелки.

Мистер Аллоин довольно покачивался в кресле и улыбался:

– Верочка, теперь вы настоящая красавица. Как-нибудь приглашу вас поужинать, – и он снова махнул рукой. – А теперь к делу.

Вера, потому что Верочкой ее теперь назвать было уже нельзя, густо покраснела, а затем опустила глаза на свои руки.

Она снова вздрогнула. Маникюр был ошеломительный: темно-бордовые ногти блестели в полумраке как адское пламя.

Мистер Аллоин делал вид, что ничего не замечает. Он едва улыбался, одними только уголками губ.

– Вероника Верина, – прогремел его голос, и в кабинете вдруг стало темно и очень жарко.

И только белая грудь Веры волнительно поднималась из-под тонкого черного кружева, источая свет, который сильно притягивал внимание мистера Аллоина.

Мистер Аллоин щелкнул пальцами, и в кабинете снова появился уютный, приглушенный, красноватый полумрак.

– И прекратите кокетничать со мной, Вера! А иначе сейчас переодену, – и он смерил Верочку таким взглядом, что у нее по спине пробежали очень странные волнующие мурашки. О которых она читала только в книжках, а еще подсматривала в кино. Так что, каким образом они появляются на теле, она теоретически знала.

– Рассказывайте, Вера, – сказал Аллоин. Его голос звучал и действовал на Верочку завораживающе.

Путал мысли, как тонкое черное кружево ее нового платья. – Все, что вы знаете, – он закурил сигару и откинулся на спинку кресла. – О Веронике Вериной.

Глава 9.

Кто снова меняет планы в ПодНебесной?

ПодНебесная 2012 год

Фома сидел в зале перед Голубым Экраном и перелистывал бумаги. Толстые тома были разбросаны по всему столу. Почти все из них были открыты. Вот том рождения, этот – детства, этот – период взросления. Фома никак не мог взять в толк, почему этой девушке, у которой жизнь, казалось бы, забирала все, так нестерпимо хотелось жить?

– Вечное одиночество, – бормотал он себе под нос, анализируя свою работу, проделанную за долгие годы.

 – Любимые исчезают из жизни так же быстро, как меняются дни в году. Призвания нет, работы нет. Все не ладится.

Фома откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В памяти пронеслись страшные воспоминания. Он открыл глаза и внимательно посмотрел на два сросшихся пальца правой руки.