Валдгейм. Эхо пропавших душ

Вороны, кружившие и каркающие до этого вдруг замолкли, шелест листьев прекратился, на кладбище воцарилась тишина. Ещё мгновение, и до расстроенного сознания Николины дошёл смысл произнесённых слов. Она оглянулась на девочку, пытаясь прочесть ответ в её глазах, но безуспешно. Не отрывая своего взгляда от Алевтины, будто боясь, что та растворится в воздухе, гостья подняла на надгробии металлическую створку, защищающую фотографию от капризов природы. Девочка покорно ждала, не пытаясь остановить Николину.

На могильной плите всё ещё можно было разглядеть даты: «31 августа 1873 – 3 октября 1877».

Девушка перевела взгляд с Алевтины на фотографию и обратно, затем снова на ребёнка и снова на фотографию. Абсурдная мысль оказалась реальностью. На неё смотрела живая во плоти мёртвая девочка с могильной плиты. Николине казалось, что она попала в кошмарный сон.

– Ты тоже двойник?

Девочка расплылась в улыбке, услышав это.

– Призрак.

Эти слова поставили под угрозу существование идеи, наполненной страшными образами, где Викентия представлялся серийным убийцей.

– И Викентий мёртв?

Николина боялась услышать о Викентии иную правду, так же, как не желала, чтобы он оказался убийцей. Мужчина, несмотря на всю странность и резкость его поведения, вызвал в ней трепетные чувства.

– Он жив, – ответила девочка, и гостья облегчённо вздохнула.

– Как такое возможно? Почему я могу коснуться тебя?

– Я не знаю, – искренне пожала плечами Алевтина.

– Сколько тебе?

– В этом году исполнится 90 лет.

– Выходит, он знает, что ты привидение?

– Да.

– Если ты не дочь Викентия, то кто ты? Что случилось с тобой?

Из-за туч выглянуло солнце.

– А что за трупы, которые находятся в доме?

– Вернёмся в дом? – попросила Алевтина. – Викентий не разрешает мне рассказывать эту тайну.

Девочка, прочитавшая страх в глазах гостьи, едва слышно пролепетала:

– Он хороший. Он заботится обо мне и о вас. Он не убивал этих людей.

Николина задумалась, возможно, теперь, после знакомства с призраком, она сможет приблизиться к разгадке и заставить Викентия рассказать историю семьи Гронеско без прикрас и увиливаний.

Прежде, чем вернуться в дом, она последний раз кинула взгляд на могилу и про себя прочитала: «1873—1877».

На пороге в дом их встретил Викентий, но Николина всё ещё не верила в его невиновность. Теперь выбор заплатить за эту тайну собственной жизнью был сделан ею лично, а не за неё.