Убийцы

– Не очень, – сказала она, – Всю дорогу мужики приставали, проходу не было от них. А вы как оказались в нашей тюрьме? Что, своих тюрем у вас нет? Оттуда выслали, что ли? За плохое поведение?

Он улыбнулся шутке.

– Да нет, я здесь и попался. Прямо на вокзале. Не успел приехать, как…

– С корабля, значит, на бал?

– Если бы… К своему другу приезжал, к Алеше Фролову. В армии вместе служили, несколько лет переписывались, дружбу поддерживали. Приезжал он к нам один раз, летом, в море купались. Хороший парень.

Он меня давно приглашал, обижался, что не еду… А тут прямо на вокзале случай подвернулся… Ну, как его упустить… Подрались. Взяли нас, дело завели… Ну, вот, я и отсидел, а кореш мой… еще пол года ему осталось… Там же сидит, перевоспитывают…

– А за что арестовали? – спросила она. – Если не секрет, конечно.

– Да какой уж тут секрет… Дело самое простое… Не любят у вас в городе кавказцев, как выяснилось… Стали приставать несколько пьяных граждан, паспорт требовать, издеваться… Ну, вот я и не выдержал… А тут друг мой вовремя подоспел… Встречать меня приходил… Да не с пустыми руками, с кастетом… А с той стороны и нож был, финка, но тут же Алешка выбил у фраера из рук… Из-за Алешки, дурака и схлопотали срок, из-за его кастета… так бы – просто драка, хулиганство в общественном месте… А так – оружие…

– Ну да!

– Да, считается оружием… Так что, по полной программе отбатрачил… Город даже не успел увидеть… Только вокзал… Хороший у вас город?

– Город, как город, – сказала она, – Российская глубинка.

Много старых домов, особняков… Вот, кстати, один из них… – она показала на кирпичный старый дом с красивым крыльцом под избушку, на крыше которого развевалось полотнище с яркой надписью: «Слава КПСС!», вовсе к такому дому не подходящее.

По ассоциации, он вспомнил еще одну неподходящую к месту надпись, призывающую граждан быть законопослушными и терпимыми. Выходя из тюрьмы, он впервые за годы отсидки, очутился в проходной с военизированной охраной и, подняв голову, прочитал очередной лозунг, один из тех, которыми тюрьма эта была увешена и разукрашена чрезмерно, как бывалые зэки татуировками, но этот лозунг был довольно-таки странный.

«Покидая эти стены, оставь все грехи свои здесь!» – призывала его надпись на плакате, будто из тюрьмы он выходил не на волю, а прямо – шасть! – в церковь. Какой-то тюремный писака перестарался, а начальству, видно, понравилось. Он тогда подивился на такую надпись: «Надо же, мать вашу, век воли не видать!..