Только любовь

 – Через неделю начнутся очередные шотландские игры. Обычно они проходят на острове. Лучшие воины, представители всех кланов собираются в одном месте, чтобы состязаться в силе и ловкости. Мы тоже отправимся туда.

Лицо графа порозовело.

– И ты сможешь взять меня с собой?

– С собой? – Риз рассмеялся. – Слишком много шотландцев знает тебя в лицо. Не думаю, что встреча будет радостной.

– А меня? – Альберт встал со стула и гордо выпрямил плечи. – У тебя есть лишняя юбка, друг?

Риз побагровел.

– Килт!

– Ну, да, килт! А я как сказал?

– Тебя, дурня, узнают по акценту.

Ты слишком много болтаешь, парень.

– Так я же могу прикинуться немым!

– Слушай, Риз! А это же идея! – лорд положил руку на плечо шотландца. – Я бы сам поехал с тобой, но Дженни вот-вот должна родить, сам понимаешь.

– И ты доверишь мне брата?

Николас кивнул.

– Ладно. – Лэрд уставился на Ройса-младшего. – Тогда будь готов к утру, да помни, одно слово из твоих уст – и все мы покойники. Тор шутить не любит.

Альберт поднял с пола иголку Дженни и показал, что готов зашить себе рот, но больше не проронит ни звука.

Туманным утром весь замок был на ногах. Лорд Ройс стоял на ступенях и нежно обнимал жену, которая зябко куталась в тёплый плащ. Кони Маккдауна были уже под сёдлами, и молодой вождь нетерпеливо поглядывал на тяжёлые дубовые двери.

– Мне кажется, граф, что твой новый родственник проспал. Если через минуту он не появится…

В это мгновение из замка выбежал Альберт.

Он широко расставил руки и сделал круг по двору, показывая себя в новом обличье. Дженни невольно залюбовалась молодым мужчиной, так похожим на её мужа. В его голубых глазах сияли озорные искры, а на лице блуждала совершенно идиотская улыбка.

Альберт был всего на три года младше Николаса, но юношеская гибкость ещё не покинула взрослеющего тела. Широкоплечий и поджарый, он походил на дикую лесную кошку, ласковую, но смертельно опасную. А вот Николаса можно было сравнить со скалой, неприступным безжизненным утёсом.

Он никогда не выглядел ни таким беспечным как брат, ни таким весёлым. Тяжкое бремя власти легло на него, когда юноше только исполнилось восемнадцать. И все беды, свалившиеся потом, отпечатались морщинками на лбу и темнотой в суровом взгляде. Если бы ни Дженни, лорд до сих пор носил на лице выражение безразличия и высокомерия. Но теперь в замке появилась девушка, которая заставила лорда забыть о кровоточащих ранах, залечила их.