Гипнотизер. Реальность невозможного. Остросюжетный научно-фантастический роман-альманах из 6 историй

Начертанные неуверенной рукой, они были наивными, незрелыми и где-то неудачными, но сама Таня их хранила, значит, ей они были дороги. Раиса Сергеевна уступила, запихнула рассыпающиеся листы в самый нижний ящик письменного стола, но Жене пришлось уйти, дабы избежать дальнейшего скандала.

Конечно, он понимал, что это не черствость, а всего лишь проявление характера. Не факт, что человек, шумно переживающий горе или впадающий в кататонию, скорбит больше, чем методичный аккуратист. Немытые тарелки, безумный взгляд и ступор не обязательные признаки страданий, как и музей, в который иной раз родственники превращают жилье погибших, не свидетельство большой любви.

Плохо одно: после такой грандиозной чистки найти что-либо превращалось в безнадежное дело.

Евгений пропадал в квартире уже третий час, но ни на шаг не продвинулся. Девичий дневник, что вела Таня, был полон стихов, картинок и глупейших анкет, а последняя запись в нем была сделана за полгода до трагедии. Он пролистал его и отложил за ненадобностью.

Писем, счетов, подозрительных чеков Ира не сохранила (или это мама постаралась). Санька держал в кабинете кипу бумаг, но все они касались исключительно работы и ничего не проясняли.

Впрочем, случилась и неожиданная находка. В верхнем ящике Таниного стола Евгений нашел старую семейную реликвию: курительную трубку, которую деду подарил на память фронтовой друг и побратим с заковыристым нерусским именем. Дед вроде бы рассказывал, что тот был родом из Сибири и служил на фронте снайпером, они не раз спасали друг другу жизни.

Трубку Женя сразу узнал, хотя она очень давно не попадалась ему на глаза. Посеревшая от времени, она все еще пахла табаком. Ее украшали искусно вырезанные символы солнца, луны и животных, а по мундштуку шли короткие и неглубокие насечки: так снайпер помечал число пораженных им целей. «На прикладе винтовки делать зарубки нельзя, – объяснял он деду, – винтовка, она ж казенная. Придут и спросят: зачем хорошую вещь испортил? А трубка – моя. Что хочу с ней, то и делаю».

Насечек было много. Женя повертел трубку в руках, погладил большим пальцем теплое дерево и решил взять себе как память о дедушке. Нечего ей в пустой квартире пылиться, подумал он. Мать собиралась жилплощадь сдать, и семейная ценность рисковала окончательно затеряться.

Шаря в комоде, Ромашов наткнулся на пакет с Санькиными вещами, переданными из больницы. Каким-то чудом они не отправились в мусорный бак, видно, мать сунула их в дальний угол и забыла.