Антисвинизм. Божий Меч

 – Божья Мать! А ведь я ни о чём даже не догадывалась! Эти бесконечные подводы с хлебом, а затем мешки с каким-то кормом! Неужели это всё для этого? Так вам нужен Соломон ради этого корма для животных?

– Ну, вот видишь, я не ошибся в тебе! Ты сообразительная человеческая самка! Теперь только скажи, где он, и вы свободны!

– Что вы с ним собираетесь сделать? Он же никому не сделал ничего плохого! Зачем вам ещё этот корм, ведь вы уже стали как люди?

– Ну, это как сказать! Про то, что он не причинил никому никакого вреда! – к ужасу Эльзы, с ней заговорила собака, которую она сначала не заметила, и которая вдруг неожиданно вышла из-за спины Атиллы.

 – Твой муж провозгласил себя богом всех животных, накормил их этим кормом на ферме вашего соседа, а те потом, жестоко убили моего хозяина, его жену, детей, работников и рабов. Так что он не святой, этот твой муж. Он убийца и колдун, что и приведёт его на человеческую виселицу. Так, что лучше говори, где он, ибо если он попадёт к нам, то это будет ему хорошим шансом остаться в живых!

– А кто разрешил тебе перебивать меня и встревать в разговор? Сейчас говорю я! И к кому это «к вам» попадёт Соломон Гросби? Уж не думаешь ли ты, что ты тут можешь равноправно распоряжаться вместе со мной? – Атилла грозно зарычал на Джесси и стал на неё наступать.

 – Я на твоём месте помалкивал бы, и не пытался изображать здесь моего партнёра, а также изображать праведный гнев по поводу преступлений Соломона! Ты, между прочим, прямая соучастница этих преступлений!

Джесси, после такой реакции Атиллы, как-то сразу сникла и, поджав уши и хвост, с извинениями быстро исчезла там, откуда только что появилась – в полумрак за спиной у вождя волков.

– Итак, продолжим, дорогая Эльза! Где твой муж?

– Божья матерь! Неужели это правда? Как он мог? – Эльза начала по-прежнему причитать, хотя у неё, как у ярой последовательницы секты «Проклинающих Бога-Отца» не возникло никакой жалости ни к убитому соседу, ни к его семье, ни, тем более, к его работникам и рабам.

У неё не возникло никакого чувства сожаления или стыда за своего мужа, и она даже не подумала его осуждать. Но выработанное с годами лицемерие заставляло её демонстративно это делать.

– Как он мог? Как ему позволила такое сотворить его совесть? Он преступник? Я не верю какой-то собаке! Она клевещет на него! – госпожа Гросби, уже похоже совсем отошла от шока, хотя слёзы всё ещё текли из её глаз, и она опять стала настоящей и достойной женой своего мужа.