Академия Драконесс

Старался уверить себя, что это лишь игра света или просто темная магия. Но нет. Лорд Элай, вы понимаете, что это значит?

Отец, внезапно став бледным, кивнул.

– Да.

Лорд Реймонд порывисто встал.

Папа отпустил мою руку и кинулся к нему.

– Что вы собираетесь делать, герцог Лейн?

– Известить королевский совет о появлении Тени, – спокойно ответил тот. – Если я правильно понимаю, то Тень была хорошо запечатана, и память о ней спрятана в глубинах сознания девушки. Не знаю, что могло побудить ее очнуться.

Если правильно помню, то последние Тени запечатывали старейшины королевского рода, и только представитель королевской династии мог распечатать одну из них. Но это было давно. И следуя этому, могу сделать вывод, что данной Тени очень много лет. Ничего хорошего такая сущность для вашей дочери не сулит.

Глаза отца расширились.

– Подождите! Неужели ничего нельзя сделать, герцог Лейн? Ая хорошая, добрая девочка… Ее воспитали в любви. Она не станет Тенью! По крайней мере, такой, как были те Тени.

Она умеет любить и может стать настоящей драконицей. Мы воспитывали ее как истинную драконицу!

– Ровно до того момента, пока сама Тень не вступит в свои полные права. А вы знаете, что это такое, – слова герцог говорил жестко, без единой толики жалости ко мне.

– Но ведь что-то можно сделать? Она наша девочка. Наша дочь! – отец с мольбой смотрел в лицо лорда Реймонда.

– Она не ваша дочь, лорд Элай, – еще резче произнес дракон. – И сегодня мы в этом убедились. Она Тень.

Та самая… Их рода. Вы же понимаете! Та, которую вы считали своей дочерью, таковой не является. Она не драконьего рода. Она – Тень! Злобная, жестокая, в ярости способная уничтожать всех, кто рядом, и даже больше. Мы потратили век, чтобы избавиться от них. Вы понимаете, насколько она опасна? Совет не позволит ей остаться!

У отца пустились плечи.

– Неужели совсем ничего невозможно сделать? У вас же есть рычаги власти, герцог Реймонд? Я готов умолять за свою девочку.

На лице высшего дракона не дрогнул ни один мускул, когда отец ухватил его за рукав, заглядывая в глаза.

Я ничего не понимала, но чувствовала, что все плохо. А еще обиду за папу, который стоял, унижаясь перед хладнокровным и жестоким герцогом.

В это время в комнату ворвалась мама. И, судя по широко распахнутым глазам, она все слышала. У нее уже не было злости к герцогу, а лишь мольба на красивом лице.

Она кинулась в ноги высшего лорда и заломила руки.

– Прошу вас.