Академия Драконесс

Лейла была жгучей брюнеткой с темно-синими глазами и яркими чертами лица, чуть зауженным подбородком и персиковой кожей, чем очень сильно напоминала маму. Кроме того, она была заучкой и не по возрасту строгой. Вечно сидела с книгами и еще до школьной скамьи знала много серьезных заклинаний.

Найли оказалась ее абсолютной противоположностью – шатенка, с лазурными глазами, в папу, с мягким, веселым характером. Обожала балы и наряды, праздники и прогулки. У нее были самые красивые платья, она никогда не отставала от моды и увлекалась пением.

И, наконец, я. С изумительно белыми, словно первый снег, волосами, с серыми глазами в обрамлении черных как уголь ресниц. Мама говорила, что у меня необычная красота. Таких, как я, нет. Когда я сердилась, цвет моих глаз менялся на пасмурно-темный, будто грозовые облака. Правда, учиться мне пришлось дома. Но я не жаловалась. Со мной занимались лучшие педагоги Седевара. Как и девочкам, наряду с основными предметами мне преподавали заклинания и учили создавать магию.

Конечно, у меня не получалось, но мама говорила, что для среднего образования хотя бы знать теорию обязательно. Потом приходила Лейла и показывала мне, как на самом деле выглядит в практике то или иное заклинание. А Найли создавала для меня красивые украшения и говорила, что в них я настоящая драконица, потому что драконицы очень любят все блестящее.

– Точно писать будете? – спросила я, косясь на обнявших меня сестер.

– Точно-точно, – тут же весело пообещала Найли и, выскользнув из объятий, направилась к зеркалу наводить красоту на лице.

– От тебя дождешься, ты же писать терпеть не можешь, – подметила ей в спину Лейла. – Но я точно писать буду, – тут же заверила меня.

– Длинные, скучные письма с полным описанием нашего быта и всего происходящего, включая палитру своих философских измышлений, – добавила Найли.

– Зато не твое корявое. Я уже так и представляю всю глубокомысленность написанного: «Ая, все хорошо. Мы на танцах! Я познакомилась с новым парнем. Чмоки-чмоки.

Пока».

– Зато оптимистично и без нравоучений, – Найли показала язык в зеркало.

– Скорее, вообще без мыслей. Хотя откуда им взяться в твоей взбалмошной голове, – парировала Лейла.

– Девочки, тихо! – предупреждая начинающуюся ссору, строго сказала я. – Я буду ждать писем от обеих. И веселых в одну строку, и огромных, где вы все мне напишете.

Сестры разом смолкли и с нежностью посмотрели на меня.

– Аичка, мы тебя очень любим! – выдохнули в один голос.