Драконий отбор, или Пари на снежного

– Нет, Шаи…

– Поднимите руки и медленно выходите!

Я узнала спокойный голос рекстража Нориса Детрома и все поняла. Какая же я дура!

– Шаи, они следили!

Он встал и, уже не глядя на меня, произнес:

– Позаботься о Дайке. Эта сволочь ее в покое не оставит.

– Шаи, я… – Голос предательски сел.

– Я люблю тебя, сестренка! – Шаи порывисто коснулся губами моего лба. Дайка с ревом кинулась ему на шею. Он уткнулся в ее волосы и шумно вздохнул. После чего отстранился. Глянул на Рика, тот понял его без слов.

Бросился к рыдающей девушке. Схватил, сдерживая. Она рвалась и билась в истерике. Я подошла, обняла ее за плечи.

– Мы его вытащим, Дайка. Если сейчас будем сопротивляться, хуже сделаем. Ты же понимаешь… Мы его вытащим!

Мою сбивчивую речь прервал вибрирующий в кармане планшет. Я непослушной рукой вытащила аппарат, взглянула на дисплей – с него на меня смотрело строгое лицо высшего нарршари. Вовремя, нечего сказать. Как же мне не хотелось отвечать! Вот только он же теперь мой босс.

– Рик, отведи Дайю в мой эйр.

Он послушно кивнул и, обняв заплаканную девушку, повел из дома.

– Я слушаю, – с задержкой ответила на звонок.

– Почему вы так долго не отвечаете? – недовольный голос резанул мне слух. – Вы должны быть всегда на связи.

– Я на связи, – ответила слабым голосом.

– Вы ознакомились с контрактом? – поинтересовался ледяным тоном Арршир.

– Нет, – с трудом выдавила. Время десятый час, а мне просто не до драконьего отбора.

Контракт так и валяется непрочитанный на кухне.

Арршир помолчал, а потом поинтересовался:

– Что у вас с голосом, Таша?

– Все в порядке… – Я едва стояла на ногах и говорила через силу.

– Где вы находитесь?

– Льдок.

– Что вы там делаете, это же глушь за городом!

Что мне ему ответить? Не сознаваться же в семейных проблемах. Я с трудом сдерживала рыдания.

– Я буду… через час, – старалась держать себя в руках.

Снова минутное молчание, и мне строго приказали:

– Направляйтесь домой, Таша.

Я сам прибуду к вам. Мне не нравится ваше состояние.

Уже раздавались гудки, а я все еще стояла, глядя на экран планшета. Потом медленно сунула его в карман и… заплакала, пока никто не видит меня, слабую и беззащитную. Слезы бежали по щекам, горькие от безысходности, от жалости, оттого, что я просто женщина, на которую внезапно и слишком многое свалилось.

Вечером мы стояли на перроне коридора дорог.