Академия темного принца

Но не в наших правилах отнекиваться от цыганских знаний, тем более глубоко фольклорных. Что же там?.. Как же?.. Во!

Она взяла меня за руку и начала бормотать. Потом хлопнула по лбу сначала себя, а затем меня. Так, что у меня в глазах на секунду потемнело. И я снова застонала.

«Мой несчастный лоб!»

Но вот когда муть разошлась… иероглифы под моим взглядом сгруппировались и выстроились во вполне осознанные буквы, слова и предложения.

– А вы колдунья? – поинтересовался Ипри.

– Я преподаватель фольклора! – гордо произнесла Богдана и уставилась в книгу.

Я заглядывала драконьей мордой из-за ее плеча, пытаясь вникнуть в сложные для меня магические термины. Спрашивать у озадаченной цыганки побоялась, но старалась запоминать. Кто знает, может, мне пригодится воскрешение двойственно упокоенной нежити в период темнолуния с помощью каббалистических рун.

Хотя у меня от самого слова «нежить» драконья шкура ознобом покрывалась.

Только открыв четвертую книгу, Сойку оживилась.

– Это нужное! Так-с… под моим руководством. Ты берешь цветок, и начинаем…

И мы начали.

Я ощущала, как холодеют кончики лап, как тело бросает в дрожь, но ничего не происходило. Я уперто повторяла и повторяла. Ипри закатывал глаза, охал и рассказывал, как его накажут и нас… И в красках расписывал, что такое увольнение.

А я все повторяла заклятие, даже выучила его наизусть. Цветок дважды покрывался инеем, единожды обращался в ледяной и даже окрашивался в другой цвет, правда, тот продержался недолго, а вот становиться живым не желал.

– А чего это вы с открытыми окнами? – прозвенело тонко.

Никогда и ничему я так не радовалась, как появлению маленькой феи.

Она рассмеялась, узнав о нашей проблеме. Подлетела и просто коснулась растения крохотной ладошкой, с того осыпалась лунная пыльца, и… цветок ожил. Выпрямился, потянулся вверх, окрашиваясь в красивый алый.

Милли потерла ладошки.

– Как ты это сделала?

Мы смотрели на наш объект колдовства с восторгом.

Девушка пожала плечиками.

– Я же цветочная фея!

Теперь мое «согласие на ухаживание» стояло на подоконнике. Стекло было вставлено еще ночью торопливым Ипри, повторяющим о своей вечной признательности нам, лучшим лейям в его призрачной жизни.

– Будь внимательна. От тебя зависит, сможем ли мы вернуться домой, – продолжала давать мне наставления Сойку. Тут она вздохнула и посмотрела на меня сокрушенно.