Институт проклятых. Сияние лилии

Ватные ноги тут же приобрели привычную стойкость и понесли мое тело подальше от дома первого советника. Ножичек мой предусмотрительный интеллект посоветовал забрать с собой. Первой мыслью было бежать к дядюшке. Но ее я тут же отмела. Дом дяди Джиба будет первым местом, где меня станут искать, и оправдываться мне нечем. Ножичек – вот он, в моих взмокших руках и с моими же отпечатками! А еще меня, красавицу, ох как трудно не запомнить в лицо! А видели меня по крайней мере пятеро!

Теперь город не казался мне уже таким радужным, прохожих слишком много, я сбивала их на бегу.

– Стоять! – остервенело кричали позади.

Люди шарахались от меня. Еще бы, бежала, колени сверкали, прическа вся разлетелась, глаза ошалелые и ножичек в руках. А бежала я больше по наитию. Оно у меня работало от страха, как компасная стрелка, указывающая путь к спасению, которое я видела только в одном направлении – из города.

И все-таки он меня нагнал. Один из стражей, запыхавшийся, кругломордый, с узкими злыми глазами, не предвещающими мне ничего хорошего.

Я стремительно обернулась, скидывая с плеча его практически ухватившую меня ладонь.

«Защититься!» – молниеносно промелькнула мысль. И дар или проклятие (да и нечистые с ним, я готова называть как хотите), он отозвался. Перед глазами вспыхнули лиловые отсветы. Я открыто глянула стражу в лицо. По нему расплылась блаженная улыбка, глаза затянула пелена очарования. Я глубоко вдохнула в себя потянувшиеся от него тонкие нити жизненной силы.

Страж рухнул на колени все с той же блуждающей улыбкой, не спуская с меня зачарованного взгляда.

Второй преследователь остановился в нескольких шагах от меня, непонимающе глядя, как осел на колени напарник. Лицо того стремительно бледнело. За пару секунд второй стаж пришел в себя, схватил висевший на шее свисток и выдохнул переливчатую трель.

Но я уже неслась дальше.

Как оказалась за стенами города, не помнила.

Позади уже не слышалось погони, и свист стих, а я бежала, цепляясь юбкой за кусты, спотыкаясь на камнях. Ветви деревьев били по лицу, сердце отстукивало барабанной дробью. Перед глазами плыли лилово-багряные разводы.

Остановилась я у небольшой речушки. Едва сдерживая хрипящее дыхание, рухнула на колени и припала губами к воде. Жадно сделала несколько глотков. В висках стучал пульс. Кожа горела огнем от ссадин и порезов.