Бэйр

Дети, мокрые после воспитательных процессов отца, но от этого не менее счастливые, выбежали из умывальной, и тогда лекарь указал нам на кушетку возле своего рабочего стола. Сам он сел напротив и попытался немного прибраться. То есть свалил все, что было на столе, в одну корзину и пнул ее в дальний угол.

– Я вас слушаю, – произнес он, сложив руки так, чтобы удобно было опереться на них подбородком.

– У нее что-то с рассудком, – Дейкстр указал на меня. – Расскажи ему, в чем дело, Бэйр.

– Не стесняйся, – подбодрил меня леннай, заметив, что я не тороплюсь отвечать.

– Я не стесняюсь, я скорее думаю, с чего начать, – объяснила я. Я говорила медленно, обдумывая каждую фразу, но едва ли можно было найти слова, чтобы внятно объяснить все произошедшее. – Так вышло, что я ничего не помню о себе со вчерашнего дня. Знаю только, что я не отсюда: в моей памяти остался совсем другой мир, а это место – Скаханн – это мир как будто из моей книги. То есть, я думаю, что живу не здесь. Это место мне только снилось, а вчера я как-то оказалась тут без малейшего представления о том, кто я.

Я не помню даже этих рук и лица, мне все кажется чужим… – я беспомощно посмотрела на леннайя. – Если честно, я не знаю, что хочу от вас услышать, но, может, вы как-нибудь сможете вернуть мне память, чтобы можно было понять, как все это произошло?

Леннай за весь мой короткий рассказ не выказал ни удивления, ни раздражения, ни понимания. Он просто сидел и слушал, как будто ему каждый день рассказывают что-то подобное странные босоногие девушки.

– Другой мир, значит. Другое тело… – задумчиво произнес он, потерев подбородок и опустив взгляд. – Я лечил сумасшедших, и ты не похожа ни на одного из них. Ты ведь понимаешь наш язык, так почему же ты думаешь, что из другого мира?

– Действительно, откуда ты можешь знать язык? – рыцарь саркастически посмотрел на меня.

– Я не знаю, откуда я его знаю. Мне кажется, что я говорю на своем прежнем языке, – объясняю, разводя руками в стороны. – Я и надпись ту смогла прочесть, помнишь?

– Завтрак! – тут в ванную вошла Маури и, попросив нас подумать о самом желанном завтраке, расстелила перед нами потрепанную и утратившую всю белизну скатерть.

Скатерть легла на стол, но ничего не произошло, пока Маури не расставила перед нами приборы и тарелки. Тогда на моей тарелке появилась стопка пышных оладий, вазочки с вареньем и медом, кусок холодной ветчины, сыр, хлеб и чайник, от которого пахло настоящим кофе.