Невеста твоего проклятия

– В монастырь? Однако в этом мире вера действительно достаточно пошатнулась, раз уж монахини привечают ведьм, – и снова тон его был пронзён такой ненавистью, что я не удержалась.

– Мне уйти? Лорд не в духе для разговора с «ведьмой», – вырвалось ещё до того, как я осознала, что сказала это неподобающе резким тоном.

В кабинете зависла пугающая тишина. Я всё ещё не видела лорда, но взгляд его хорошо ощутила. Взгляд, устремлённый на меня. Угнетающий, тяжёлый, пытающийся раздавить мою волю. Я сопротивлялась.

Показать слабость сейчас – всё равно что позволить и в дальнейшем к себе относиться как к отребью.

Тишина становилась невыносимой. Я продолжала стоять. И хотя от обиды готовы были бежать слёзы, я лишь сжимала пальцы. Смотрела на силуэт в кресле и ждала, прижимая к себе сумку с артефактами, так, словно та могла меня спасти.

Да, могла, но не от оскорблений. Артефакты, находящиеся в ней, были либо совсем кардинальными, на случай если на меня нападут, или просто показательными: ну а вдруг меня пригласили стать дворцовой ведьмой, нужно будет продемонстрировать, на что способна.

Вот только надежда на последнее улетучивалась с каждой секундой.

– Останьтесь, – разрушил молчание лорд, резко изменив тон на равнодушный. – В конце концов, вы не виноваты, что тёмные силы именно вас одарили ведьмовством.

«Тёмные силы? Откуда ему знать, какие именно силы наградили меня искрой колдовства? Во мне, кстати, тёмных и светлых навыков одинаково. Не виновата? И всё же упрёк, да ещё какой.

И это от того, кому прислуживают големы? Отродье тьмы».

Даже когда за моей спиной плевались горожане, я не ощущала такой обиды. Те плевки были в большей степени напускными и от страха перед колдовством. Здесь же чувствовалось нечто личное.

«Зачем, спрашивается, вызывали? Чтобы оскорбить? Лишний раз показать, что ведьма – существо презренное и никем не уважаемое. В этом вы, лорд, не правы. Да, люди меня побаиваются. Это от незнания сути колдовства. Но сколькие благодарили, когда спасала детей от лихорадки.

Не меньше людей руки готовы были целовать, что семью сохранила. И я много ещё чего могу припомнить. Сейчас мало кто даже плохо глянет в мою сторону, не то что плюнет. Да, были времена, но я доказала своё право на хоть какое-то уважение».

Я стояла, хмуро смотря на сидящего. Открыто выказывать обиду не в моём праве. Слишком уж я ничтожна для нового правителя. Выкинут из города, и ступай куда хочешь. А идти мне некуда.