Шестая жена

– К королю! – без тени иронии выпалила я. – Хочу собственными глазами видеть предмет прелюбодеяния и ночной охоты Делоры. Ты же сама сказала, его видеть нужно!

Ответить на это горничной было нечего, и она, тяжко вздохнув, начала помогать мне одеваться. Только последнюю пуговицу на платье застегнула, как в покои без стука вошли. Вернее, вошел мой очень хмурый и чрезвычайно серьезный супруг.

– Ноэль, покиньте комнату! – приказал он, грозно сверкнув на горничную темными глазами.

Та покосилась на меня и испуганно бросилась вон.

Я не смотрела на лорда, делая вид, что занята собой. Стояла напротив зеркала и пялилась на свое отражение, рассматривая очередное платье одной из погибших супружниц герцога. Синее с белым воротничком.

– Что вы себе позволяете? – гневно спросил супруг.

Ого! Герцог Я-в-Ярости снизошел до диалога. Поздно. Я затаила обиду и говорить с ним не желала.

«И вообще, вы разве вчера мне еще не все высказали?»

Так я подумала. Но промолчала. Ведь брат короля здесь он. А я простая девушка из скромной семьи, да еще и колдунья.

Меня очень напрягало последнее, потому я старалась держаться и не показывать ни гнева, ни раздражения из-за поведения мужа. А то снова что-нибудь вспыхнет…

Элден быстрым шагом пересек комнату. Встал мне за спину, тяжелый взгляд из-под насупленных бровей уставился на мое отражение. Появилось странное, до этого момента неизведанное чувство, словно огромная тень нависла над моим телом. Пропали в ней очертания комнаты, и даже дышать стало трудно.

Руки герцога легли на мои плечи, касаясь горячими ладонями обнаженной кожи. Я вся напряглась.

– Я приказал вам не покидать особняк! – шепнул он зловеще тихо, твердые пальцы начали сжиматься. – Вы плохо понимаете всю серьезность происходящего?

Казалось, у меня сейчас ключица затрещит.

– Что вы творите, Дель?

Это я творю?

Вдох-выдох. Я держусь.

Герцог сжал мое плечо еще сильнее. Вторая ладонь чуть приподнялась, ложась на шею. Это было жуткое и завораживающее зрелище.

В темном отражении я, бледная, с едва сдерживаемым на устах криком о помощи, и крупная фигура герцога, тенью заполняющая все пространство комнатного зеркала. На моей белой коже – длинные жилистые пальцы. Они привыкли держать мушкет, арбалет, любое оружие, но только не дарить нежность женщинам. Сейчас он даже не вкладывал силу, но я готова была закричать от боли.

Герцог смотрел на мое отражение, в мое лицо, и ни один мускул его лица не дрогнул. Зато дрогнула рука.