Тропа ведьм. Слезы навий

– Помоги мне! – едва слышное бормотание.

Аглая обошла его. Тимир с трудом приподнял голову. Лицо серое от напряжения. По лбу стекали капли пота. Он обнимал себя руками. Коса растрепалась.

– Помоги!

– Даже не думай! – перехватила ее руку Ника.

Аглая холодно отстранила ее:

– Я могла бы не думать и там, у болота.

Ника закусила губу. Вместе они помогли Тимиру подняться.

– Где твой дом? – как можно громче спросила Аглая, превозмогая боль в горле.

– Домой нельзя, – прошептал он. – Там мать… Изгонит…

Аглая воззрилась на парня.

– Приемная! Килла, – он едва шепнул и повалился на руки Аглае.

Ника успела подставить плечо:

– К нам точно нельзя. Меня хозяйка и так не сильно любит…

– Тала. Она не выгонит, – кивнула Аглая на бесчувственное тело Тимира. – Здесь его нельзя бросать.

Ника заглянула в лицо юноши и спросила:

– Алька, куда мы с тобой попали?

Аглая пожала плечами:

– Не знаю. Но нужно как можно скорее отсюда выбираться.

Глава четвертая

Тала намочила тряпку в глиняной чаше, наполненной вязкой жидкостью, и протянула Аглае:

– На сердце положи. А ты заставляй пить, – она кивнула Нике, держащей у губ юноши кружку с питьем. – Чернь на время выгонит. Вот же навеяло. Недаром воронье с утра кричало, беду зазывало. Чтоб их… – Она вздохнула. Наклонилась над Тимиром, приоткрыла одно веко, заглянула. – Закончилось спокойствие. – Знахарка отошла, накинула на плечи платок. – Вы пока присмотрите за ним.

– Он не хотел, чтобы Килла знала. – Аглая посмотрела на Талу.

Та сокрушенно вздохнула:

– А что делать? Тьма вокруг него, в нем ужо сидит. Сейчас не скажу, а опосля вся округа от делов поляжет, кому каяться буду? – И воззрилась на Аглаю. С вызовом, с трепещущей надеждой, словно грех тот она на себя может взять. Брать на себя грех Аглая не хотела, как и каяться за судьбу округи. Ей бы свои горести разгрести. А хозяйка стояла, глядя выжидательно. И Аглая кивнула: иди.

Тала перекрестилась перед дверью и скользнула в ночь. Тявкнул, провожая хозяйку, пес, забормотал спросонья петух на плетне, заквохтал и тут же успокоился. За поселком завыли волки.

Аглая посмотрела на Тимира. Он глухо стонал, пальцы судорожно хватались за простыню, рвали ее и тут же отпускали в изнеможении. Иногда он поднимал руки, проводил ими по воздуху, словно дугу рисовал, тогда на кончиках пальцев появлялись темные пятна и шла от них черная радуга.