Чернее черного. Весы Фемиды

Собственно говоря, и ты тоже, причем по трем причинам: твое начальство, твой отдел и личная просьба президента.

– Который желает теперь созвать всю свою челядь, включая копьеносца, и закатить перед ней пламенную речь на родном языке.

– Идиотская комедия, – буркнул Гибсон.

– Да, пожалуй, но раз он настаивает… Послушай, – оживился Аллейн, – возможно, дать им поговорить – это не такая уж и плохая идея при условии, что мы будем знать, о чем они говорят.

– Каким же это…

– Фред, допустим, мы позвоним мистеру Сэмюэлю Уипплстоуну и попросим его немедленно приехать сюда – ну, ты знаешь, «окажите нам любезность» и так далее.

Стараясь не создавать впечатления, будто мы тащим его за шиворот.

– Зачем? – без энтузиазма спросил Гибсон.

– Он говорит по-нгомбвански. Живет в пяти минутах ходьбы отсюда, сейчас наверняка уже у себя. Каприкорн-Уок, дом один. Давай позвоним. В телефонном справочнике его, я думаю, еще нет, попробуйте через станцию, – посоветовал Аллейн взятому ими в помощники сержанту и, когда тот подошел к телефону, добавил: – Сэмюэль Уипплстоун.

Пошлите за ним машину. Я сам с ним поговорю.

– Так в чем твоя идея? – без выражения поинтересовался Гибсон.

– Мы позволим президенту обратиться с речью к войскам, хотя что там «позволим», помешать мы ему все равно не можем, но по крайности будем знать все им сказанное.

– А сам-то он где, ради всего святого? Куда ты его запихал? – спросил Гибсон так, словно президент был пропавшим предметом домашнего обихода.

– В библиотеку.

Он согласился посидеть там, пока я не вернусь. Надо поставить людей в коридоре, и пусть глядят в оба.

– Да уж как не глядеть! Если мы и впрямь имеем дело с неудавшимся покушением, наш общий друг должен сейчас охотиться за своей настоящей жертвой.

Сержант уже говорил по телефону.

– Суперинтендант Аллейн хотел бы сказать вам несколько слов, сэр.

В голосе мистера Уипплстоуна, как почудилось Аллейну, прорезалась нотка профессиональной сдержанности.

– Мой дорогой Аллейн, – начал он, – это чрезвычайно неприятное событие.

Насколько я понял, посол стал… жертвой покушения?

– Да.

– Как это ужасно. Ничего худшего и представить себе невозможно.

– Если не считать гибели того, кому на самом деле предназначался удар.

– О… понимаю. Президента.

– Послушайте, Сэм… – Аллейн изложил свою просьбу.

– О боже, – произнес мистер Уипплстоун.

– Я понимаю, что прошу совсем не о мелочи. Что это, в сущности говоря, наглость с моей стороны.