Мертвая вода. Смерть в театре «Дельфин»

В общей суматохе никто о них не вспомнил.

– А она, значит, вернулась, чтобы их забрать?

– Вполне вероятно. На уступе была ее сумочка.

Кумб открыл ее.

– Молитвенник и кошелек.

– Когда начинается первая служба?

– В семь.

– А следующая в девять… Она либо собиралась в церковь, либо шла уже оттуда. Значит, все случилось либо до семи, либо примерно в восемь сорок пять, если она успела побывать на ранней службе или еще только отправлялась к поздней. Когда кончился дождь, около половины девятого? В следы, если они ее, попала вода, да и зонт был раскрыт.

Взгляните.

В мокрой ткани старого, потрепанного зонта зияла дыра с разлохмаченными краями. Аллейн продемонстрировал изнанку – вокруг прорехи были темные пятна, но не от дождя.

– В воде был камень – непохоже, чтобы он долго там пролежал. Я выудил его и оставил на краю чаши. Думаю, это и есть орудие убийства.

Булыжник лег рядом с телом.

– На нем никаких видимых следов, все смыло, – добавил Аллейн. – Наверное, вы захотите сохранить вещественные доказательства нетронутыми?

– Еще бы, – откликнулся Кумб.

Послышался звук шагов и металлический лязг – через турникет проходил доктор Мэйн. Кумб двинулся ему навстречу.

– Что случилось? – спросил врач. – Доброе утро, Кумб.

– Смотрите сами, доктор.

Подведя его к своему коллеге и представив их друг другу, он пояснил:

– Мистер Аллейн обнаружил тело. Совершенно случайно.

– Да, очевидно, – пробормотал пораженный доктор.

– Я здесь с частным визитом, – заверил Аллейн.

 – Дело ведет Кумб.

– Однако возникли вы как кролик из шляпы фокусника, – заметил доктор Мэйн. Он посмотрел в сторону источника, где зонтик, по-прежнему раскрытый, скрывал верхнюю часть неподвижного тела, и воскликнул: – Боже правый! Это все-таки произошло!

Кумб, поймав взгляд Аллейна, быстро подошел к телу и открыл лицо жертвы. Доктор Мэйн застыл на месте.

– Кост?! Не может быть!

– Именно она, доктор.

Не тратя больше слов, тот приступил к осмотру. Глаза мисс Кост были полуоткрыты, как и рот.

На губах застыли хлопья пены, язык прикушен. Аллейн так и не смог привыкнуть к виду убитых. Искаженная пустая оболочка за какие-то мгновения до непоправимого была живой, настоящей женщиной. В чудовищной мясорубке поля боя, уничтоженные в один миг ядерным взрывом или болтающиеся в петле под скрывающим посиневшее лицо и вывалившийся язык белым мешком, человеческие существа, убитые себе подобными, оставались свидетельствами худшего преступления из возможных.