Обманчивый блеск мишуры

 – Я бы сказала, время научило нас правильно понимать друг друга. Вам какого чаю, миссис Аллейн?

Надо же, какие интересные люди: говорят то, что приходит на ум, прямо в ту секунду, когда оно приходит, подумала Трой. Словно дети. Весьма необычная привычка, и бог еще знает, к чему она может привести.

Впрочем, мистера Смита она тут же, спохватившись, исключила из этой мысленной общей характеристики. Мистер Смит – явно другое дело. Хитрый сухонький старикан себе на уме, совсем не простой.

Что он на самом деле себе думает обо всей этой честной компании и каждом ее члене в отдельности, никого, кроме него самого, не касается и никому не ведомо.

– Ну, как поживают твои злодеи-негодяи, Хилли? – спросил он у хозяина, склонив голову набок и вгрызаясь с самым беспечным видом в булочку. – Все никак не оступятся? Комар носа пока не подточил?

– Конечно, нет, дядя Берт, и вообще, выбирайте, пожалуйста, выражения. Меньше всего на свете я желал бы, чтоб Мервин или Катберт вас сейчас слышали.

А заметьте, любой из них может войти в любую минуту.

– Какой ужас, – отреагировал Смит совершенно равнодушно и невозмутимо.

– А что это за зияющая пустота над камином? – переменила тему Крессида. – Это то, что я думаю? Для моего портрета?

– Именно, моя дорогая, – ответил Хилари. – Кстати, – тут он с волнением взглянул на Трой, – я уже бросил пробный камень…

Художница стала лихорадочно соображать, как выйти из неловкого положения, но от необходимости сразу отвечать ее избавила сама мисс Тоттенхэм.

– А я бы предпочла, чтоб он висел в парадной гостиной. Знаешь, ну, где-нибудь, где нет супниц, половников и твоих не самых импозантных предков. – Тут она обвела критическим взглядом две работы Реборна и по одной – Лели и Винтерхальтера[34 - Генри Реборн (1756–1823), Питер Лели (1618–1680) – британские, Франц Ксавьер Винтерхальтер (1805–1873) – немецкий живописцы, одни из ведущих европейских портретистов каждый в своем поколении.

]. – Ладно?

Лицо Хилари стало почти пунцовым.

– Посмотрим, – сказал он.

Тут в столовую вошел Мервин и объявил, что повар, мол, свидетельствует гостям свое почтение и передает, что пирожки с мясом готовы.

– Что-что?! – переспросила Крессида. – Сразу после чая?! И вообще, я ненавижу начинку из мясного фарша. Брезгую!

– Дорогая, мне это известно. Более того, в глубине души я тоже ею брезгую.