Обманчивый блеск мишуры

Он не переставая бубнил что-то себе под нос.

– Что? – переспросила Трой. – Что вы там говорите?

– Он узнает. Уж он-то увидит. Он все замечает. Подумают, что это сделал я. Все так подумают.

– Кто увидит, кто узнает?

– Все узнают. Все без исключения. Все они.

– Отмойте остатки водою с мылом и принесите еще ковриков, – произнесла художница как-то отстраненно, будто не слыша сама себя. С самого начала работы над портретом ковер вокруг мольберта в библиотеке был защищен от краски несколькими перевернутыми ковриками – откуда-то из закромов кухни.

Мервин снова поднял на нее глаза. Вид у него был страшно испуганный и в то же время лукавый, как у озорного ребенка, который что-то задумал или уже натворил.

– Вы меня не сдадите? Не пожалуетесь? – спросил он. – Ведь правда? Честно? Не настучите? Имейте в виду, это не я. Я этого не делал. Вы ведь на меня не думаете? Не делал! Я бы никогда, я бы ни за что. Я ж не придурок, не спятил же я, белены не объелся, чтоб такое делать. Я бы ни за что…

– Ладно, хорошо! – почти закричала Трой, перебивая его.

 – Давайте не будем… Не надо начинать все сначала. Вы сказали, что это не вы, и я… вообще-то говоря, я вам верю.

– Спасибо вам, добрая леди.

– Не за что, не за что, не будем к этому возвращаться. Однако, – угрюмо и задумчиво вопросила она, – если это сделали не вы, то кто же?

– Ага-ага! Вот это другой разговор, верно? А что, если я знаю?

– Так знаете или нет?

– Ну, есть одна мысль, кое-что ведь соображаю.

Меня не проведешь, я все насквозь вижу. Дерьма этого содомского на всех на нас хватит, уж простите, что выражаюсь.

– О чем это вы, не пойму. Пока что, кажется, со мной одной…

– Я вас умоляю! С вами! Ха! Вы тут просто случайная мишень. Карточный болван и больше ничего. Подумали бы вы, милая леди.

Мервин качнулся назад на каблуках и дико воззрился на Трой. Цвет его лица, раньше напоминавший подрумяненную выпечку Кискомана, теперь изменился – стал пунцовым.

– …О господи. Право слово, не знаю, что вы обо мне теперь подумаете, мадам, – заговорил он опять, начав вдруг тщательно подбирать слова.

 – Забылся я, я тут не при делах, просто разошелся, вышел из себя…

– Ничего страшного, – перебила Трой. – Но может быть, вы все же объясните?..

Он выпрямился во весь рост и начал поспешно пятиться к двери, на ходу обматывая превращенный в тряпку носовой платок вокруг кисти руки.

– Ох, мадам, мадам, мадам! – с мольбой в голосе взвыл лакей.