Невеста поневоле, или Обрученная проклятием

Почему король заинтересовался девушкой, чью мать считали предательницей короны? У меня этот вопрос на лице был написан.

– Вам лучше будет поговорить об этом с королем, – выдавил визитер. – Относительно же титулов. Земли вашего рода давно розданы графам и баронам. Вы предлагаете их изгнать? Невозможно вернуть титул тем, у кого за душой ни гроша. Вы будете смешно выглядеть в обществе. Замужество же обяжет вашего супруга дать вам земли. Ваша семья наконец выберется из этого клоповника. Конечно, пределом ваших мечтаний будет выйти за моего сына.

Правда… – Он поморщился. – Это действительно предел мечтаний.

«Предел мечтаний?!» – У меня свело скулы. И руки в кулаки тоже непроизвольно сжались.

Лицо герцога выражало крайнюю брезгливость. Ему надоело объясняться со странной чужеродной девчонкой, да к тому же из изгнанного рода. Зато мне, вероятнее всего, нужно было попросту прыгать от счастья, что я могу учувствовать в отборе невест!

Как же мне хотелось ему врезать! Не жалкую пощечину. А именно ударить.

Прямо в довольное лицо. Я даже о слезах забыла от желания впечатать лицо советника в собственный кулак. Никогда не испытывала ни к кому такой агрессии. Я жила у любящих мамы и папы. С сестрой и друзьями, считавшими меня самой спокойной в нашей компании. Но сейчас даже воздух вокруг меня, казалось, раскалился. Я вся горела от унижения и обиды. У меня перед глазами потемнело.

– Миа, девочка, я умоляю! – Жозефина заломила руки и кинулась ко мне. Обняла, не позволяя сделать, возможно, ошибочный поступок.

 – Прошу тебя, не надо.

Я покачнулась. Прикрыла глаза, ощущая, как полыхает под веками. Как болью в висках отзывается жгучий жар тела, вспыхнувший и желающий сжечь того, кто, вероятно, виновен в том, что я здесь, испепелить за обидные слова и презрение в глазах, за то, за что ни я, ни дядюшка с тетушкой не должны отвечать.

– Умоляю, Миа! – шептала Жозефина, едва сдерживая слезы. – Нас всех под плаху подведут, если ты посмеешь хоть что-то ему сделать…

Всех? Я не знаю этого мира.

Мне говорят, что он мой, но я уже ненавижу его. Меня обнимает женщина, знакомая мне всего один день, но я уже должна ощущать ответственность за нее и семью, которую никогда не знала, но мне говорят, что она моя. Единственное мое в этом мире.

Я с трудом проглотила обиду. Жар утихал под ласковыми руками тетушки и ее теплыми объятиями. Распахнула веки, мягко отстранила женщину.

– Когда состоится отбор? – Голос не дрогнул. Я смотрела прямо в глаза советника.