Последний занавес

– Своего рода cadeau d’estime[22 - Почетный дар (фр.).] от регента моей прапрапрабабушке, – встрял в разговор Седрик. – И не просто историческая реликвия, но своего рода повторение истории. Позволь также заметить, тетя Полин, что лично я потрясен до глубины души. Я всегда считал, что Солнечный диск должен достаться мне.

– Твоей дочери, – поправил его Пол. – Так что вопрос это академический.

– С чего это ты взял, не понимаю, – вскинулся Седрик. – Мало ли, как все может обернуться.

– Право же, Полин, – проговорила Миллимент. – Право, Пол.

– Пол, милый, – обиженно проговорила Полин, – не надо задирать бедного Седрика.

– Как бы там ни было, – вмешалась Фенелла, – я думаю, тетя Полин права. По-моему, он собирается жениться, и, коли так, ноги моей в Анкретоне больше не будет. Никогда!

– И как же ты собираешься называть ее, тетя Полин? – дерзко спросил Седрик. – Мамочкой или каким-нибудь ласкательным именем?

– Нам только одно остается, – сказала Полин.

 – Надо объединить усилия и что-то предпринять. Я уже говорила с Дженеттой и говорила с Десси. Обе едут. Томасу тоже надо быть здесь. В отсутствие Клода главным должен стать он. Это его долг.

– А как ты это себе представляешь, дражайшая тетя Полин? Мы что же, засаду Старику устроим и всей ватагой набросимся?

– На мой взгляд, Седрик, мы попросим его принять нас и просто… просто…

– Да, извини, Полин, но толку от этого не будет, – ухмыльнулась Миллимент.

– Миллимент, ты не из Анкредов и потому не можешь переживать такие вещи так же болезненно, как мы. И как только папа?, с его обостренным чувством собственного достоинства – мы ведь ведем свой род с эпохи Нормандского завоевания, мисс Аллейн, – как это папа? позволил так окрутить себя? Это же просто унизительно.

– Будучи, как ты, Полин, заметила, не из Анкредов, я хорошо понимаю, что у папа? в жилах течет не только голубая, но и горячая кровь. Больше того, он упрям и тщеславен как индюк.

Ему нравится видеть себя мужем озорной юной дамочки.

– Относительно юной, – заметил Седрик.

Полин сцепила пальцы и, поворачиваясь от одного члена семьи к другому, воскликнула:

– Я придумала! Слушайте. Буду совершенно откровенной и объективной. Понимаю, что речь идет о моем ребенке, но это меня не остановит. Пэнти!

– При чем тут Пэнти, мама? – нервно осведомился Пол.

– Твой дед обожает ее.