Смерть в театре «Дельфин»

Страшно представить, что тогда начнется.

– Люди убивали и за меньшее, – беззаботно сказал эксперт.

IV

Пять недель спустя Перегрин, бледный, с мешками под глазами, дописал последние реплики своей пьесы, а ниже добавил: «Занавес». Вечером он прочитал пьесу Джереми, и тот ее одобрил.

От мистера Гринслейда вестей не было. Корпус «Дельфина» по-прежнему виднелся в окне. Джереми обратился в агентство недвижимости за разрешением осмотреть здание, но ему ответили, что театр больше не в их распоряжении и, похоже, снят с продажи.

В предварительном отчете музея о перчатке и документах было сказано, что первые исследования не выявили наличия поддельных чернил или бумаги, так что пока нет никаких опровержений возраста документов. Эксперт-графолог сейчас в Америке и подключится после возвращения. Если его отчет будет благоприятным, понял Перегрин, соберется совещание специалистов.

– Что ж, – повел плечами Джереми, – очевидно, они не высмеяли идею с ходу.

– Очевидно.

– Отправишь отчет этому своему Гринслейду?

– Да, конечно.

Джереми положил веснушчатую руку на рукопись Перегрина.

– А что, если открыть «Дельфин» ровно через год «Перчаткой» – новой пьесой Перегрина Джея?

– Ну да!

– Давай набросаем примерный состав.

– Я уже.

– Покажи.

Перегрин достал потрепанный листок бумаги, исписанный неровным почерком.

– Послушай, – сказал он, – я знаю, что начнут говорить. Что все это уже было. Например, Клеменс Дейн. И больше того: я стану объектом травли и обвинений в фальшивом «шекспирстве».

Взять хоть действующие лица. Энн Хэтэуэй и все-все-все. Боюсь, меня ждет провал. Все рухнет, еще не начавшись.

– Я, например, не нашел белиберды в диалогах.

– Да, но выводить на сцену Шекспира… Какая наглость!

– Он и сам так делал. Так что можешь причитать: «Ой-ой! Выводить на сцену Генриха VIII!» Давай: кого бы ты взял на роль Шекспира?

– Ну, это же очевидно, разве нет?

– Елизаветинский сердитый юноша. Одинокий. Удачливый.

Хитрый. Яркий, как солнце. Пегас в стойле Хэтэуэй. Суперсексуальный и чтобы прямо с графтонского портрета. Который я считаю настоящим.

– И я. И? Кто так выглядит и играет?

– Боже! – сказал Джереми, читая список исполнителей.

– Да, – поддакнул Перегрин. – Как я и говорил. Все очевидно.

– Маркус Найт, господи.

– Разумеется. Точно с графтонского портрета, и сколько огня! Вспомни его Хотспура. И Генриха V. И Меркуцио. И, конечно же, его Гамлета.