Смерть в театре «Дельфин»

 – Незнакомец смазал замок и после недолгих манипуляций повернул ключ. – Наше вам, – сказал он и повернул дверную ручку.

Язычок замка громко щелкнул.

– Нормалек, – сказал человек и шагнул в сторону. – Ну что ж, долг зовет, как сказал раб, отправляясь на галеры.

– Погодите-ка… – произнес Перегрин. – Выпейте за мое здоровье. Держите. – И положил в руку помощника три полкроны.

– Тут уж не откажусь, мистер. Шпашибо. Удачи вам.

Перегрину не терпелось открыть дверь, но незнакомец, явно любопытный малый, не отходил.

А Перегрину хотелось побыть в «Дельфине» одному.

– Работаете где-то поблизости? – спросил он.

– «Дан Карбой. Фиппс Броз». Лекарства и прочее. Звать меня Джоббинс. Смотритель. Был матросом на лихтере[1 - Лихтер – небольшое плоскодонное судно для погрузки и разгрузки больших судов.], но нутро слабое. Ладно, пока, сэр. Надеюсь, справитесь с этими, с привидениями которые. Ни пуха вам!

– Прощайте, и спасибо.

С протяжным стоном дверь распахнулась, и Перегрин вступил в «Дельфин».

II

Ставни не были закрыты, и окна, хоть и грязные, давали достаточно света, чтобы можно было разглядеть фойе – на удивление просторное. Два лестничных пролета с очаровательными коваными перилами уходили справа и слева во тьму. В глубине в сумраке терялись два прохода, несомненно ведущие к ложам и первым рядам партера. Вход в оркестровую яму должен быть где-то дальше.

Справа от Перегрина находилась очень вычурная билетная касса, установленная еще при мистере Руби.

Пара важничающих гипсовых купидончиков висела вниз головами с щекастой безмятежностью; похоже, в лучшие времена малыши явно подсчитывали выручку. В тени на резном постаменте притаился бюст Шекспира. Грязные стены, обшитые панелями, отсвечивали стародавними розовым и золотым. Лестничная площадка на уровне балкона, тоже с коваными перилами, почти наполовину нависала над нижним фойе. Вглядываясь в темноту, Перегрин угадывал люстру. Запах стоял ужасный: крысы, гниль и неописуемая вонь от бездомных, о которых говорил клерк. И все же как, наверное, был прекрасен театр в ранневикторианской изысканности даже с нелепыми добавлениями мистера Руби.

Перегрин двинулся к правой лестнице и обнаружил два указателя: «Бельэтаж» и «К бару “Париж”». На знаках художник изобразил руки с кружевными манжетами. Куда сначала – наверх или в партер? Наверх.

Проходя мимо грязных, шелушащихся панелей, Перегрин обратил внимание на разделяющий их гипсовый орнамент.