Смерть в театре «Дельфин»

Он вошел в столб света – плотный от пылинок, кружащих, танцующих и вихрящихся в ответ на движения пришельца, – встал у сломанного трона и повернулся к зрительному залу. Причудливо освещенный, зал казался наполненным зрителями мистера Руби. Бобровые шапки, дамские шляпки, пальто, шали, шелест программок, ряды бледных овалов – лиц… «Просто волшебно!» – подумал Перегрин и, чтобы охватить взглядом все целиком, сделал шаг назад.

III

Упасть без предупреждения, даже с высоты одной ступеньки, неприятно. Упасть с высоты собственного роста в холодную вонючую воду – чудовищно, кошмарно, подобно маленькой смерти.

В первый момент Перегрин ощутил только физическое оскорбление. Вглядываясь в луч света, в бешеную пляску пылинок, он почувствовал, что пальцы в перчатках скользят по дереву, и вцепился крепче. По горло погруженный в ледяную воду, он висел на вытянутых руках.

«Господи, – подумал Перегрин, – ну почему я не чертов Бонд? Почему я не могу подтянуться на чертовых руках? Боже, не дай мне утонуть в этой немыслимой мерзости».

Хорошо хоть рукам не приходится удерживать его вес целиком. Семьдесят кило. Он плавает в том, во что упал. И во что? В сточные воды?.. Лучше не размышлять, а просто исследовать. Перегрин пошевелил ногами, и ужасные сомнительные волны поднялись до подбородка. Нащупать ногами твердь не удалось. В голове у него мелькнула мысль: «И сколько я смогу так висеть?» В памяти всплыла строка: «Много ли пролежит человек в земле, пока не сгниет?»[3 - У. Шекспир. «Гамлет».

Перевод Б. Пастернака.]

Что делать? Бултыхаться по-лягушачьи – вдруг получится хотя бы ухватиться покрепче? Перегрин замолотил ногами в воде, попытался подтянуться. На мгновение показалось, что стало лучше, но ладони скользнули по краю, промокшие перчатки хлюпнули, и он остался висеть в том же положении. А клерк? Если держаться, пошлет ли клерк кого-нибудь выяснить, почему Перегрин не возвращает ключи? И когда? Когда? Зачем, ради всего святого, он прогнал человека с масленкой из «Фиппс Броз», Джоббинса? Может, покричать? Там же где-то есть разбитое окно, через которое забирались бродяги?.

. Перегрин набрал в легкие воздуха и, раздувшись, чуть-чуть всплыл. И закричал:

– Эй! Э-эй! Джоббинс!

Голос звучал глупо и неестественно сдавленно. Прозвучал и затих.

Своей вспышкой активности он потревожил не только воду. Неопознанный мягкий объект тыкался в подбородок. Вонь накатывала отвратительная. «Не могу, – подумал Перегрин, – не могу так».