Убийство под аккомпанемент. Маэстро, вы – убийца!

Потом голосом, который ей самой показался чуточку визгливым, спросила:

– Что это ты задумал, дядя Джордж?

Он вздрогнул, и револьвер выскользнул у него из рук и едва не упал.

– Привет, – сказал он, перехватывая поудобнее револьвер. – Я думал, ты про меня забыла.

Войдя, она села подле него.

– Ты готовишься к нападению взломщиков?

– Нет. – Он наградил ее взглядом, который Эдвард как-то назвал плотоядным, и добавил: – Хотя можно и так сказать. Я готовлюсь к моему великому выходу. – Он дернул рукой в сторону столика у своего локтя.

Карлайл увидела на блестящей столешнице несколько патронов. – Как раз собираюсь вынуть пули, – объяснил лорд Пастерн, – чтобы холостые были. Люблю сам обо всем позаботиться.

– Но что это за великий выход?

– Увидишь сегодня вечером. Вы с Фелиситэ приглашены. Хорошо бы получилась вечеринка. Кто твой избранник?

– У меня его нет.

– Почему?

– Спроси себя.

– Слишком уж ты сдержанна, деточка. Не удивлюсь, если у тебя одна из тех штук… Эдип и все такое.

Я залез, знаешь ли, в психологию, когда интересовался совместимостью в браке.

Вставив в глаз монокль, лорд Пастерн пошел к письменному столу, где начал рыться в ящиках.

– А что сегодня намечается?

– Особый, расширенный гала-концерт в «Метрономе». Я играю. Выступление в зале в одиннадцать часов. Мое первое появление на публике. Морри меня нанял. Очень мило с его стороны, правда? Ты получишь удовольствие, Лайл.

Он вернулся с ящиком, доверху полным самыми странными предметами: тут были куски проволоки, лобзик, бритвенные лезвия, огарки, столярные ножи, старые фотографии, детали электромотора, тюбик замазки, какие-то мелкие инструменты и огромное количество шпатлевки в вощеной бумаге.

Карлайл прекрасно помнила этот ящик. Его содержимое служило ей утешением в дождливые дни детских визитов. Из всякой всячины в нем лорд Пастерн, который был очень сноровист в таких мелочах, умел мастерить кукол, мухоловки и крошечные кораблики.

– Думаю, – сказала она, – мне почти все в твоей коллекции знакомо.

– Вот этот револьвер мне подарил твой папа, – заметил лорд Пастерн. – Он один из пары. Твой папа заказал их своему оружейнику, чтобы к ним подходили особые патроны. Терпеть не мог перезаряжать после каждого выстрела, как делаешь с тирными пистолетами, сама понимаешь. Они обошлись ему в круглую сумму, знаешь ли. Мы с ним всегда стреляли. Однажды он вырезал свои инициалы на рукояти вот этого.