Убийство под аккомпанемент. Маэстро, вы – убийца!

«По сути, мало чем отличается от всего, что мы сегодня уже слышали», – думала Карлайл. Лорд Пастерн барабанил и гремел приблизительно так же, как Сид Скелтон. Слова, когда снова вышло трио певцов, звучали не глупее слов прочих песен. Мелодия была запоминающейся, к тому же довольно заразительной. «Но каким же ранимым он кажется среди этих железяк!» – невольно подумала Карлайл.

Эдвард же думал: «Вот он, легкая добыча для любого сатирика, которому претит нынешнее общество. Из этого можно сварганить карикатуру или притчу.

Нет, скорее карикатуру. Кузен Джордж наяривает под указку дирижерской палочки Морри, а на заднем плане череда вырванных из привычного окружения лиц. Метроном символизирует Время… перст насмешки… делает неприличный жест обществу. Конечно, прямолинейно, – отмахнулся он от такой мысли, – фальшиво, как раз потому, что отчасти истинно». И он повернулся смотреть на Карлайл.

Фелиситэ думала: «Вот Джорджу хотя бы весело». Ее взгляд скользнул к сомбреро. Она тронула Эдварда за колено и, когда он к ней нагнулся, шепнула ему на ухо:

– Может, стащить у Джорджа револьвер? Я бы могла.

Смотри!

Она потянулась к краю сцены и запустила руку под сомбреро.

– Фэ, не надо! – воскликнул он шепотом.

– Ты меня подзуживаешь?

Он яростно затряс головой.

– Бедный Джордж, – сказала Фелиситэ. – Что бы он тогда делал?

Выпростав руку из-под сомбреро, она откинулась на спинку стула, вертя в пальцах белую гвоздику.

«Стоит воткнуть ее в волосы? – думала она. – Будет смотреться глупо и выпадет, но, возможно, мысль неплохая.

Ну почему он ничего не скажет?.. Всего одно слово… чтобы дать знать, что мы понимаем друг друга. После такого не можем же мы прикидываться вечно».

Леди Пастерн думала: «Нет конца способности человека унижать себя и других. Он дискредитирует меня и дискредитирует весь свой класс. Одна и та же история. Будут все те же пересуды, все те же дерзости в газетах, все тот же стыд. Однако я правильно поступила, что пришла. Я правильно поступила, что сношу сегодня эту муку.

Чутье меня не подвело». Она твердо посмотрела на Риверу, как раз выходившего на середину сцены. «Я от тебя избавилась», – победно подумала она.

Лорд Пастерн думал: «Пока никаких ошибок и сбоев. И-раз, бах, и-два, бах, и-раз бух-бах-дрызг. Раз, два и три с его аккордеоном и подожди его. Просто великолепно. Я и есть этот шум. Смотри-ка. Вон он идет. Хай-ди-дзай. Йиип. Вот он идет. Все получится. Крутой малый со своим аккордео-о-о-оном».