Старые девы в опасности. Снести ему голову!

Они шли медленно: Аллейн нес Рики, Херрингтону мешала хромота. Ощущение кошмара, грозившего вот-вот обрушиться на Агату, стало для нее непереносимым. Казалось, ступенькам не будет конца, но когда Трой добралась наконец до двери, ведущей в холл, она открыла ее с опаской: Карбэри Гленд мог обретаться где угодно. В холле было пусто. Трой, преодолев его быстрым шагом, выбежала в прихожую. Железные ворота оказались заперты, и, ослепленная ярким солнцем, она никак не могла справиться с замысловатым замком. Дернув тяжелую задвижку, она сильно ушибла пальцы.

Снизу, откуда-то совсем рядом, раздался голос: «Позвольте вам помочь».

Из прихожей вниз вела лестница. По ней и поднимался Карбэри Гленд. Остановившись так, что его лицо оказалось на уровне колен Трой, он задрал голову, вглядываясь сквозь перила, а затем, узнав ее, просиял.

– Трой, неужели это ты? – воскликнул он хриплым голосом. – Определенно ты! Золотце мое, это просто невероятно. Откуда ты взялась? Зачем ты трясешь решетку? Тебя напугал Оберон? Признаюсь, меня от него тоже дрожь пробирает.

Что ты задумала?

Он уже стоял вровень с ней, нескладный коротышка с ярко-рыжими бородой и волосами, однако лицо его в этот момент словно утратило краски – оно было мучнисто-серым. Гленд близоруко моргал, глядя на Трой и пытаясь сфокусировать взгляд, как будто перед его глазами все расплывалось. На нем были цветастые шорты и пунцовая рубаха.

– Ничего я не задумала, – ответила Трой. – И вообще, я не к вам приехала. Мы доставили твоему хозяину пожилую старую деву с аппендицитом и теперь уезжаем.

– Ах да, я слыхал про старую деву. Али Баради, исполненный профессионального рвения, разбудил меня ни свет ни заря и спросил, не соглашусь ли я вдевать нитки в иголки и подавать салфетки. Какова наглость! Ты уходишь?

– Надо, – отрезала Трой. – Умоляю, открой эту чертову дверь.

Из холла доносился голос Аллейна и постукивание палки Херрингтона.

Гленд потянулся к замку. Его руки с въевшейся под ногти краской дрожали.

– Как видишь, я не совсем в форме, – сказал он, оправдываясь.

 – Буйная вечеринка и всего лишь четыре часа тупого бесчувствия, чтобы прийти в себя. Можешь себе представить! Готово. – Он распахнул дверь и отпрянул от солнечного света, бившего снаружи. – Оберон обалдеет, когда узнает, что ты здесь. Тебе известно, что он купил твою работу с выставки в Ронд-Пойнте? Висит в библиотеке. «Мальчик с воздушным змеем». Он от нее млеет…

– Послушай, – перебила Трой, – будь другом, не говори, что я – это я.