К звёздам

 – Точнее, – чего они сами захотят получить? – Идет ли речь о так называемом сотрудничестве? Или дружбе? Или все это, рано или поздно, сведется к интервенции и захвату?

– Ну, если бы они хотели все тут захватить, наверное, они бы уже давно это сделали, – ответил Кейн, грея руки о теплый стакан и дуя на только что подлитый дедом чай. – Мне кажется, что хуже-то уже не будет, – неуверенно заявил он. Как и многие, Кейн не особо-то понимал, что будет дальше. Хотя он и в самом деле был большим оптимистом, и если и не верил в чистом виде исключительно в хорошее, то интуитивно на это надеялся.

Правда порой даже самому себе он боялся в этом признаться, так как реальная действительность имела обыкновение все расставлять по своим местам, не считаясь ни с надеждами, ни с мечтами. Однако старик, видавший в жизни всякое, недоверчиво покачал головой, – Поэзия и оптимизм – это уж ваш удел, молодых. Нам же остаются лишь раздумья с сухими и бесцветными фактами, – сказал старик, смешно сморщив нос так, что очки прыгнули ему на лоб.

Кейн рассмеялся. – Мне кажется, вы слишком недооцениваете зерно рациональности, на котором в большинстве и базируется истинная составляющая оптимизма! Хотя, на фоне наших местных нравов, ваши так называемые сухие и бесцветные факты могут в большинстве своём показаться сказочной эйфорией.

Он поблагодарил старика за гостеприимство, который, в свою очередь, и сам был рад скоротать часок за беседой, вышел на улицу и сел в машину. Ночь была теплая и практически безветренная, и Кейн все ещё чувствовал небольшой послебеговой жар, сдобренный горячим имбирным чаем.

Домой он ехал вдоль озера, на зеркальной глади которого отражалась необычно большая желтая луна и ясное звездное небо без единого облака до самого горизонта.

Вдруг небо озарилось ярким свечением, и в озеро на огромной скорости и со страшной силой ударил гигантский столп света. Мощная волна, вызванная этой непонятной силой, легко опрокинула машину Кейна, перевернув ее несколько раз в мощном потоке, а потом, приподняв её на несколько десятков метров, швырнула вниз, на обочину и схлынула обратно.

Кейн интуитивно попытался отстегнуть ремень безопасности и выбраться, но ноги зажало так, что он даже не мог ими пошевелить. Он почувствовал в груди острую боль, голова сильно закружилась, и он потерял сознание.

III

Маарв сидел за огромной приборной панелью, напряженно всматриваясь в климатические показания.