Отравленная жизнь

– Что сидишь? Чаю нам подлей, во рту пересохло! Или хочешь чтобы я, пожилой человек с больными ногами, сама гостям прислуживала, когда у меня келин для этого есть?

– Почему чай холодный? Кто такой чай гостям подает? Что ж ты так позоришь меня перед людьми?

– А лицо почему такое кислое, как будто курута[8 - Курут – сушеный кисломолочный продукт из перебродившего молока. Нечто среднее между соленым сушеным творогом и твердым сыром в форме шариков разной величины.

] объелась?

Каныкей сталкивалась с терроризмом свекрови сотни раз, но так и не смогла выработать в себе иммунитета к обидным словам. От окриков и тычков Зууры она терялась и вела себя, как испуганная лошадь, допуская одну оплошность за другой, чем вызывала еще более бурную агрессию со стороны свекрови. Вот и сейчас, подготавливая стол к подаче плова, она задела пиалу с чаем, стоящую на краю стола. Та со звоном упала на пол и разлетелась на мелкие кусочки.

Реакция Зууры не заставила себя долго ждать:

– Давай, разбей тут все! – заорала она, брызжа слюной. – Всю посуду побей, не на твои же деньги куплено, поэтому не ценишь! Мало того, что мы тебя без приданого взяли, так ты еще все наше имущество испортить хочешь. Учу тебя всему, а толку нет, какой криворукой неумехой была, такой и осталась! Только можешь меня перед родственниками позорить. Пропащая ты, и как только мой сын мог на тебе жениться? Начитала ты на него, небось, приворожила! Ух, ведьма! – Зуура потрясла массивным кулаком перед лицом невестки, которая сидя на корточках и едва сдерживая слезы, собирала осколки в пакет, и повернулась к Назгуль:

– Вот что за келин, а? Ругаю ее, нет бы попросить прощения: Апа[9 - Апа – мама, мать, мать мужа (кырг.

)], простите, больше так не буду – она молчит и характер мне показывает! За столько лет так и не нашла ко мне подход. Вечно всем недовольна, никогда не улыбается, не благодарит, хотя мы ее практически с улицы взяли, обогрели, дали семью и дом, относимся как к дочери – скажи, чего ей не хватает? Если бы не Айдар, кто бы ее такую замуж взял? Без роду, без племени, мать, небось, родила без мужа, вот и бросила в детдоме!

– Да, не повезло тебе, Зуура, с невесткой, – дождавшись, когда Каныкей выйдет из кухни, глубокомысленно изрекла Назгуль.