Отравленная жизнь

Или может хочешь развода? Хорошо, а ты подумала, куда пойдешь? У тебя же никого нет! Айгерим, конечно же, останется с нами, потому что у тебя ни жилья, ни работы, ни родных. Поэтому в этой ситуации тебе не остается ничего, кроме как закрыть свой рот, смириться с решением твоего мужа и жить дальше. Терпеть и молчать! Уж такова наша женская доля! А если будешь выступать тут и качать права, мы тебя быстро на улицу выставим. С пустыми руками пришла, с пустыми и уйдешь!

Каныкей молча слушала свекровь, опустив взгляд, плечи ее подрагивали как при сильном ознобе.

– Как же я вас ненавижу! Не-на-вижу! Как же я хочу, чтобы вы все сдохли! Все! Вся ваша мерзкая семейка! Просто сгинули, вымерли, подохли, как бешеные собаки! – пронзительно закричала она, переводя безумный взгляд со свекрови на мужа и тыча в них пальцем.

В мгновение ока Айдар оказался подле нее и наотмашь ударил по лицу.

– Заткнись! Закрой свой грязный рот! Иначе я так тебя отделаю, что ходить не сможешь!

Каныкей отлетела к стене, больно ударилась затылком, сползла на пол и стала тихонько всхлипывать. Айдар, сжав кулаки, стремительно направился к ней, собираясь продолжить воспитательный процесс, но в последнюю минуту передумал.

– Не хочу пачкаться об тебя в такой радостный для меня день, – прошипел он, повернулся и вышел из кухни, хлопнув дверью.

Зуура равнодушно взглянула на плачущую невестку и тихо произнесла:

– Говорила же тебе: держи язык за зубами! Эх…

И махнув рукой, тоже покинула поле боя.

После ее ухода Каныкей поднялась, стянула с головы сбившийся набок платок и устало опустилась на стул. Несколько минут она безучастно смотрела в окно, а затем встала, прошла в прихожую, надела первую попавшуюся куртку и вышла в стылую январскую ночь.

* * *

– И что собираешься делать? – подлив Каныкей горячего чаю, спросила Бермет.

Они сидели на ее кухне, обсуждая шокирующий поступок Айдара. Бема жила одна в съемной квартире. Каныкей, выйдя из дома, поймала такси и направилась прямиком к подруге в надежде, что та приютит ее на одну ночь. Дома после того, что произошло, она оставаться не могла – Айдар был ей противен, а Зуура и подавно. Бермет, увидев на пороге зареванную подругу с покрасневшей от удара щекой, поняла все без слов.