Отравленная жизнь

Отравленная жизнь

Нази Дагас

Каныкей в доме мужа живется очень несладко. Муж давно перестал видеть в ней женщину, а его родня относится как к прислуге. В один из дней ее однообразные будни взрываются рядом смертей, которые переворачивают жизнь и вынуждают бежать из дома. Пытаясь во всем разобраться, она случайно раскрывает неприглядный семейный секрет, который, возможно, и стал спусковым крючком для всех этих страшных событий.

Нази Дагас

Отравленная жизнь

Памяти моего отца Дагазиева Люшура, который искренне верил, что однажды я стану известным писателем, но так и не успел прочесть мою первую книгу…

Глава 1.

День сурка

Последние шесть лет утро Каныкей начиналось одинаково: она вскакивала с постели за час-полтора до пробуждения мужа, собирала длинные черные волосы в тугой узел на затылке, повязывала голову платком и только потом выходила из спальни. Свекровь следила за этим строго: келин[1 - Келин – сноха, невестка (кырг.)] не должна разгуливать по дому с непокрытой головой – это неуважение к старшим! И хотя во многих кыргызских семьях новоиспеченным невесткам разрешалось снимать платок спустя сорок дней после свадьбы, ее кайнене[2 - Кайнене – свекровь (кырг.

)] придерживалась иного мнения. Она свято чтила традиции и яростно осуждала тех, кто пытался адаптировать их под современные реалии. Платок в ее глазах был символом замужества, олицетворением супружеской верности, знаком глубокого уважения к старшим. Ослушаться ее Каныкей не смела – супруг боготворил мать и требовал от жены беспрекословного ей подчинения.

Сегодня женщина по обыкновению проснулась рано. На часах было 6:00, но за окном еще стояла глухая январская ночь – морозная, стылая, не спешившая уступать очередь мягкому зимнему рассвету. А зимой он был непередаваемо, завораживающе прекрасен.

С каждой минутой красочное небо, эффектно контрастирующее с белым одеянием земли, переходит от сумрачного индиго к более теплым оттенкам розового и оранжевого, анонсируя скорый восход солнца. Снег, покрывающий величественные вершины Тянь-Шаня, встречает первые солнечные лучи, играя всеми оттенками белого и голубого, отражая и преломляя свет, словно драгоценные камни.

От небесного великолепия сияет серебром покрывающий землю хрустящий снег, хочется молчать и запоминать каждый миг этого скоротечного явления, чтобы весь день потом вынимать фрагменты из дальних уголков памяти и раскрашивать ими серые будни.

Рассветом Каныкей каждый раз любовалась будто впервые.