Пути неисповедимых

Он был серебристый с темно-бордовыми узорами вдоль боков и прежними изумрудными глазищами.

Радостно курлыкнув, оборотень побежал знакомиться с новым другом, едва не спотыкаясь на коротеньких косолапых лапках. Мафусаил при виде сородича так удивился, что даже открыл рот, но потом, когда Леопольд встал поближе, черный его рассмотрел, понюхал и признал за своего. Вскоре оба ящера радостно носились друг за другом кругами и весело курлыкали.

– Это нормально? – на всякий случай спросил ошалевший от такого зрелища Кудеяр.

– Вполне, – кивнул Дейк.

– Сколько же у него ипостасей? Я видел человека, барса, крысу и теперь вот, существо, название которого даже не знаю!

– Он не простой оборотень. Может принимать обличие все живого, что увидит, – объясняю. – Половину жизни он прожил зверем. Мы с Дейком сейчас вывезли его из дома и пытаемся приучить жить нормально, но вот, как видишь, кое-чего у него не забрать и не запретить. Частью души, кажется, он навсегда останется беззаботным животным, – грустно вздыхаю.

– Даже так… Что ж, любопытно, – качнул головой царевич. – Мафусаил! Иди сюда!

Ящер, услышав зов, остановил игру и потрусил к хозяину.

– Поехали, нечего задерживаться, – сказал Кудеяр, забираясь в странное седло. – Саша! – позвал пантеру. Та тут же выбежала из кустов и забралась на спину дракончику, в свою небольшую нору.

– Ар!… – пророкотал Леопольд, подбегая ко мне. Он странно зашевелил пастью, как будто у него к небу прицепилась какая-то пища и он никак не может ее снять.

Совладав, наконец, со ртом, Леопольд продолжил. – Я так побегаю пока! – его голос был неузнаваем и очень забавен. Как в мультиках.

– Хорошо, – киваю, возвращаясь в рощу за Чертом.

Сев кто на кого, мы двинулись дальше по дороге, навстречу этой Долине Смерти.

По пути со мной не разговаривали, Дейкстр по просьбе Кудеярарассказывал ему о легендарных монстрах пустыни, причем две трети того, что он говорил, заведомо было приукрашенной ложью. Еще Мафусаил с Леопольдом довольно перемурлыкивали на какие-то свои темы.

Время от времени эти двое вновь принимались играть, тогда Кудеяру и Саше приходилось не сладко, так как их начинало качать и трясти во все стороны. Ушастый прикрикивал на своего ящера и тот успокаивался, но через какое-то время все повторялось, и так до тех пор, пока Леопольду не надоело бегать и он не вернулся на свое законное место – в мой шарф.

Когда дело пошло к сумеркам, мы ехали вдоль бесконечного на вид обрыва.