Клодет Сорель

 – Русским языком тебе говорю: это была разведоперация! И вообще, под воззванием не я подписан, а Яковлев!

– Хороша разведоперация, – пробурчал Николай Ильич. – О которой не знает даже член высшего военного совета республики.

– Погодите, – старший хлопнул по столешнице. – Дайте разобраться. Тут еще какой-то Яковлев появился. Это кто?

В комнате повисло молчание. Все внимательно смотрели на Стояновича. Николай Ильич неожиданно икнул, и в комнате запахло алкоголем. Филин поморщился.

– Яковлев – это тоже я, – наконец нарушил молчание гулаговец.

– Так ты еще и Яковлев? Не только Стоянович?

Мячин пожал плечами.

– А что тут такого? Я такой паспорт выправил за границей, когда возвращался в Россию. Василий Васильевич Яковлев.

– А это не тот Яковлев, который хотел царя в Германию увезти? – встрял кто-то из присутствующих.

– Ахинею не надо нести, – зло и резко ответил Стоянович. – Никуда я его не собирался увозить, кроме как в Москву, на революционный суд.

– Так и этот Яковлев – опять ты?

– Да.

– Будет врать-то! – встрял один из мрачных. – Тот Яковлев – бывший морской офицер, и он действительно хотел царя спасти, с поддельным мандатом.

– Что за бред! – Стоянович вскочил, уронив стул. – Эту операцию мы с Яковом проработали детально, но Екатеринбург поломал всю игру! Если бы не паникеры из Уралсовета с их скоропалительными решениями, то весь мир бы увидел, как революционная Россия судит преступного царя! И тогда – вполне возможно, что и в Германии, и в Венгрии революция победила бы, потому что правда всегда побеждает.

А они правду спрятали и вместо справедливого суда устроили позорное смертоубийство! И если бы товарищ Андрей тогда не пошел на поводу у этих болванов, то кто знает, может, и не бродили бы сейчас по Европе эти Анастасии дурацкие!

Кузин вздрогнул, вспомнив тоненькую картонную папку на своем столе. И посмотрел на Финкельштейна. А тот как бы незаметно подмигнул: видал, брат, какие дела? Для того тебя и привел!

Клодет Сорель.

Самара, 1915

Она сама придумала себе это имя. Потому что Клавдия Сорокина – это пошло. Клавдия Сорокина – это купеческая дочь, а Клодет Сорель купеческой дочерью быть не может, это – певица из Парижа.

А как бы вы поступили, если бы родились в Самаре, росли третьей дочерью в семье купца второй гильдии, донашивали за сестрами платья, играли в их растрепанные куклы, и жизнь ваша была бы расписана еще до рождения: гимназия, замужество, дети, хозяйство и… И все.