Клодет Сорель

Еще не хватало! Отправиться к мужчине в гостиницу!

И тут же разозлилась на себя: чем она лучше этих купеческих клуш? Такая же ханжа, как и все, так же дрожит: а что про нее скажут?! Выше этого надо быть, художник должен быть свободен от этих глупостей! И, чувствуя себя Ифигенией, добровольно всходящей на жертвенник, отправилась наутро в гостиницу.

Как она потом смеялась над той зажатой провинциалкой, которой была!

Все оказалось проще, чем она думала. Никто не стал тащить ее в номера, чтобы немедленно овладеть, сорвать, так сказать, цветок невинности.

Режиссер, плотный мужчина средних лет, с дурно повязанным галстуком, спустился к ней в холл, взял тетрадь, сказав, чтобы приходила завтра вечером, он, конечно, почитает и непременно выскажет ей свое мнение.

– Как вас зовут? – поинтересовался он.

– Клава, – по привычке ответила она, и тут же выругала себя. «Клава!». Хоть бы Клавдия! И добавила – Клавдия Сорокина. Клавдия Серафимовна.

Думала выйдет солидно, а вышло ужасно глупо.

– Очень приятно, Клавдия Серафимовна, – кивнул он. – Я – Даниил Петрович Десницкий.

И довольно бесцеремонно оглядел ее с головы до ног, отчего она покраснела. И опять возненавидела себя за этот стыдливый румянец.

– А вы никогда не думали о том, чтобы стать актрисой, а, Клавдия Серафимовна?

У нее пересохло во рту. Вот оно!

– Думала, – она старалась держаться свободно, но чувствовала, что выходит не свободно, а развязно.

– Что вы говорите?! – изумился режиссер. – А что же вы умеете представлять? Поете? Танцуете?

– Я пою, – снова получилось неловко.

– Но это же прекрасно! Я могу вас послушать?

– Если хотите.

– Мечтал бы, – он галантно поклонился. Неужели он над ней издевается? Или все же пытается соблазнить? А может все проще, и он взаправду ищет певицу?

– Так как? – он настойчиво смотрел на нее.

– Да хоть сейчас, – она не верила, что сказала это.

– Тогда пойдемте.

Он провел ее в общую гостиную, где стоял рояль. Открыл крышку, придвинул скамеечку, сел, положив руки на клавиши.

– Что бы вы хотели спеть?

– Я, знаете ли, пишу песни сама, – ей по-прежнему казалось, что все это происходит не с ней. В голове было мутно, и она – очень странно! – видела саму себя, как бы со стороны. Это она, Клава Сорокина стоит перед московским режиссером и будет ему петь свои стихи? Или это рождается новая звезда, Клодет Сорель?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».