Проверка началась

Хозяйка гостевого дома слушала Вознесенского с нескрываемой тревогой и даже промокнула уголки глаз длинными рукавами халата. Девушка через силу заставляла себя есть: она не имела права отказываться от еды, даже если в горло не лез и кусок. На следующий день она должна быть в форме, а для этого нужно есть. Она давно приучила себя питаться словно на автомате, даже если несколько минут назад видела кровь и мёртвых людей.

– Сделать вам чаю на травах?

– Да, я буду очень благодарна, – Александра передала женщине пустую тарелку.

Чай та принесла в старой советской кружке с рисунком и маленьким сколом со стороны ручки. Сотрудница МЧС уже спала, её форма была небрежно накинута на батарею. Женщина подошла и ощупала вещи: не сырые ли они, вдруг сушит? Поняв, что с формой всё в порядке, она аккуратно повесила её на спинку стула.

Когда Харанжевич проснулась утром, чай был уже ледяным. Спала она почти шесть часов, и ей казалось, что она проспала три смены подряд – такой долгий сон был сейчас непростительным.

Накинув халат, предоставленный с вечера хозяйкой дома, она спустилась вниз, но нигде не смогла найти женщину. Девушка села за стол и налила себе воды из графина.

– Здравствуйте, – из хозяйской комнаты вышла девушка лет двадцати на вид в длинном сером платье. – Я вам сейчас завтрак подогрею, мама всё с вечера приготовила!

Харанжевич догадалась, что это дочь хозяйки. Та подскочила к холодильнику, достала кастрюлю с кашей и кинула пару комков в тарелку, после чего разогрела еду в микроволновке, параллельно делая тосты со сливочным маслом.

Несмотря на сомнительный внешний вид, еда оказалась вкусной. Вскоре раздались шаги со стороны лестницы: это спускались вниз коллеги девушки.

– Утро доброе. Хотя, какой там! – прохрипела фельдшер Марина Иванчина и вышла на крыльцо, чтобы покурить. Другие женщины сели за стол и вскоре тоже получили свой завтрак.

– Папа на работе, но я отвезу вас в школу, – сказала дочь хозяйки. – Позовите, как будете готовы, я жду на веранде.

Уже через полчаса они приехали в штаб. Людей там было заметно меньше, чем вчера вечером: они сидели на деревянных лавках вдоль стены и смотрели перед собой, словно на каком-то грустном утреннике, откуда неудобно встать и уйти. Идти им было некуда. В раздевалке с вечера стояли пятилитровые бутылки с чистой водой и ящики с консервами, упаковки туалетной бумаги и куча других вещей, свезённых со всей области.

– Харанжевич! – с чёрного входа в спортзал зашёл Кулик.