Резонанс единства

Вы знаете приход Заблудшего Лазаря?

– Это в переулке, в районе бульваров? Найду.

– В семь вам будет удобно?

– Вполне. Договорились.

Окно вызова свернулось, и коммуникатор потребовал вернуться в исходное положение.

– Вот уж на фиг, – отмахнулся Разуто. – Какой-то Клавдий напряжённый, тебе не показалось?

– По запросу «напряжённый Клавдий» есть следующие результаты.

– Обсуди с пылесосом, умник. Жесты ответа, настройка.

Отрегулировав варианты ответа на входящие вызовы, Разуто пнул примчавшийся в гостиную пылесос и пошел в душ.

* * *

Вечером редактор пораньше покинул офис и неторопливо шёл по улице, перебирая в коммуникаторе новые поступления в разделе «Традиционные искусства». В наушниках зазвучал хриплый голос Иосифа Тихого.

– Бег времени субъектом обусловлен.

Года желания секундами дробя,

Истому ощущать часами был способен

И через миг затих. Не мог любить себя!

Исчез зов плоти, похоть омертвела,

Взлет духа жажду в сумрачный предел,

Но как страдать, коль боль ушла из тела?

Придумать страсть я так и не сумел…

Произведение называлась «Энтропия».

Небрежный речитатив поэта полностью диссонировал с приятной мелодией, не позволяя считать это музыкальной композицией. Было впечатление, что Иосиф напевал под первую попавшуюся фонограмму.

Карл не помнил, когда и зачем он подписался на подкаст этого лирика, и все забывал отписаться. Хотя иногда было забавно – редактор относился к произведениям Тихого как к шарадам и пытался отгадать, что именно закамуфлировал рифмами автор.

Сегодняшний опус разгадке не поддавался.

– Сдаёт, бедняга, – устал разгадывать редактор. – Но финальная абракадабра в тему. Нужно будет поинтересоваться у Клавдия, чем страдать будем? А то небо уже насупилось, а перспективы непонятны.

Небо действительно было угнетающе-серым, вполне в духе предстоящего разговора. Клавдий был явно чем-то расстроен, но редактор никак не мог настроиться на сочувствие.

Сложно сопереживать чужим тревогам в пятничный вечер. Ведь пятница. Ведь вечер… С крушением пенсионного плана растворить название дней недели в бесконечном безделье не случилось, и пятница для Карла снова заиграла своим пороговым значением. Только вот наступала всё чаще, не давая толком сосредоточиться на буднях.

Перед поворотом на бульвары редактор остановился полюбоваться на огромный рекламный щит, виртуозно встроенный в фасад старой ратуши.