Резонанс единства

Не пойми отчего, но собеседник Клавдия внушал смутную тревогу, хотя примостился на стуле вполне смиренно и говорил тихо, не поднимая глаз. Но Разуто, бросив короткий взгляд, решил, что недавняя премьера «Жестоких нравов постмодернизма» все-таки слабенькая по фактуре, недотягивает. Здесь вот мужчина под послушника косит, и хочется как-то в тень отодвинуться, а в «Постмодернизме» вроде и здоровые лбы рожи корчат, но всё равно остаются какими-то милыми.

– Хорошо, Уфим, мы ещё это обговорим, – сказал Клавдий.

 – Историю я понял, обдумаем.

Посетитель поднялся и направился к выходу. Стоять у него на пути как-то совсем не хотелось, и Карл сделал шаг в сторону, освобождая проход. Уфим любезности не заметил и, не взглянув на редактора, вышел из комнаты. Разуто облегчённо выдохнул.

– Здравствуйте, Карл.

– А? Ах да, приветствую, отче.

Разуто тряхнул головой, сгоняя наваждение.

– Я не вовремя? – кивнул он вслед уходящему посетителю.

– Вы немного раньше.

– Ну так общество сейчас осуждает только опоздание, – «извинился» Разуто.

 – Преждевременность не в почёте у слабого пола, но мы-то с вами не из таких?

Улыбнувшись священнику, Карл повесил пальто на вешалку. Затем, не дожидаясь приглашения, отодвинул кресло и устроился в нём, закинув ногу на ногу. Немного покрутившись и убедившись, что стол не мешает коленям, шеф-редактор сложил на них руки. Вот теперь он был готов к разговору. Поза смиренная, взгляд недоумённый. Чё звал, падре?

– Общество… – зацепился за «шутку» Клавдий, пропустив «комплимент».

 – Карл, я бы хотел обсудить именно общество.

– Хорошая тема. Вообще или в частном?

– Ну как… – Клавдий встал и прошелся вокруг редактора.

Священник выглядел растерянным. Редактору показалось, что Клавдий сам толком не понимает, зачем он пригласил его и что, собственно, с ним обсуждать.

– Вас ничего не удивило в этом инциденте у Тори? – наконец-то решился Клавдий, остановившись возле собственного кресла.

– Удивило? – задумался редактор.

 – Ну, наверное. Во-первых, эти послушники. Парни странные и достаточно неприятные. Зачем-то заклеили рты, подходили к столикам, пялились. А затем эта внезапная и немотивированная агрессия. Калюжный ничего такого и сказать не успел, как его уложили на пол. Ну и вся эта группа какая-то странная. Да и вообще, вся затея с «Реальной жизнью» мне показалась достаточно идиотской.

– С реальной жизнью? – переспросил священник.

– Это название.