Сказки Венского леса или Король, Самозванец и Белая Книга

– Что он за человек?

– Капуцин, лет около пятидесяти уже сейчас. Нечист на руку, но однажды выручил меня по пути в Рим из Венеции. Правда и неприятностей было с ним немало, но и на том спасибо. Вдвоём всё равно было легче. Да, были тогда времена… Ведь тогда я чуть было не стал священником.

– Что? – воскликнул Ричардсон, просыпаясь.

– Ты же спал? – удивился Фридеман.

– Я.. дремал.

– Вот оттого ты такой дремучий! Спал бы нормально, меньше бы заморачивался о тех вещах, которые того не стоят, – сказал Руджеро.

– Ты-то, зато, посмотрю, святая простота! – съязвил граф.

Руджеро вдруг резко приподнялся и стал вглядываться.

– Выйдем здесь. Отсюда недалеко до того капуцина.

– Уверен? – спросил Фридеман.

– Tutto fa brodo.[27 - Идиома означает, что любая помощь может оказаться полезной, дословно, в переводе с итальянского – «всё подходит для похлёбки» (прим. авт.).] Другого выхода не остаётся, – отвечая сразу на два вопроса, сказал Руджеро.

Выйдя на середине знакомого лишь одному из них города, они, по ещё пустынным предутренним улочкам, последовали за Руджеро.

Ещё не касалась их в этот день нога странника, ещё не поднялась пыль от дороги. Руджеро вёл их окольными тропами, чтобы как можно меньше попадаться на глаза могущим любопытно глазеть в сей час из окон людям. Наконец они пришли, к цели своего путешествия. То был простоватый дом. Окна были открыты, оттуда доносился громкий храп. Руджеро постучал ногой в дверь. Храп прекратился, послышалася возня, и вот дверь заскрипела и на пороге стоял сонный низенький толстый человечек, потирающий глаза и треплющий чёрные кудри, вываливавшиеся из-под ночного колпака.

– Эй, сонная твоя голова! Узнаёшь меня? – усмехнулся Руджеро, уперев руки в боки.

– И тебе bon giorno,[28 - Доброе утро (итал., прим. авт.)] Кольпеволэ! Это так заведено у тебя, будить по утрам честных людей! Ни свет ни заря!

– Ха! Про честных это бы я мог поспорить, про людей, – он принюхался, – пожалуй тоже. Давай пусти что ли на порог по старой дружбе и пособи в беде! О, вижу ты не один! – итальянец приподнялся на цыпочки, выглядывая из-за плеча Руджеро.

– I miei amici,[29 - Мои друзья (итал., прим. авт.)] – с некоторой гордостью промолвил Руджеро.

– Славно-славно! Проходите, проходите! Будьте, словно вы дома! Ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть! А ты малость располнел!

– Прекрати! – Руджеро резко остановился в дверях и хлопнул его по руке, которой тот похлопал его по животу.