Царица ночи

Чужих благословений тут не надо.

Фая моргнула, не сразу понимая, о чем речь, но затем сжатую в кулак руку словно обожгло. Раскрыв ладонь, она посмотрела на конька. Веревкой-уздечкой он был привязан к ее запястью. Пришлось бросить его за пределы круга, в кромешную тьму, но у Фаи не было времени за него испугаться. Марена заговорила снова:

– Сегодня ты и твои люди возносили молитвы богам и просили помощи духов предков в грядущей битве. Зачем ты пришла сейчас ко мне?

Фая наконец обрела дар речи:

– Просить за того, кто мне мил.

На морщинистом лице не появилось ни усмешки, ни признаков узнавания.

– Коли среди его предков были великие воины, они ему помогут. Коли нет, после смерти его встретят как подобает.

– Он не может умереть! – Фая сорвалась на крик, но старуха даже не шелохнулась. Лишь тонкая седая бровь поползла вверх.

– И это говоришь ты? Решила, раз дары твои так искусны, получила надо мной власть?

– Пожалуйста, – отчаянно зашептала Фая, простирая к ней дрожащую руку, другой прижимая к груди платок.

– Ах так. И почему же ты считаешь, что никто на свете его не заменит?

Вопрос был задан все тем же бесстрастным тоном. Фая опустила глаза, разглядывая следы собственной запекшейся крови на ноже. Были ли хоть на одном человеческом языке слова, чтобы объяснить, что? значили для нее каждый взгляд и прикосновение Матвея? Стук его живого сердца под ее ладонью? Ласковые слова, которые он шептал ей просто так или в минуты страсти? Мечты, которыми делился с ней день за днем, строя их жизнь на годы вперед? Ей было нечего ответить.

– Я вижу, – пророкотал дух. Когда Фая подняла взгляд, уголок ее тонких губ приподнялся в подобии улыбки. Она была слишком напугана, чтобы заметить в ней торжество. – Молод он, хорош собой? Добр сердцем, надо полагать, и ласков?

Фая закивала.

– Что же ты готова предложить мне за его жизнь?

– Что пожелает твоя душа.

– Ах, желаний у меня много, и некоторые не сбудутся никогда, – как бы про себя заметила Марена, воздев глаза к небу.

Затем ее взгляд небрежно скользнул по обнаженному телу Фаи, задержавшись на окровавленном платке.

– Душа подобно твоей, однако, в моем царстве бы пригодилась, – промурлыкал дух. – Такие чувства всегда делают людей краше, чем они есть.